Значит, теперь твоего очередь. А то раньше тут Роман обретался. Я его иногда встречала, когда он мусор выносил. Полина у него жена. Хорошо баба одевается. Только она в отличие от тебя приходила не с пустыми руками. Перехватила она его как-то у лифта. Спрашивает, когда домой вернется. И подарок ему передает.

— Какой подарок? — спросила Зойка.

— Подарок просит Эдит передать! Костюм, сапоги, берет!

— И он взял?

— Я тоже подумала: возьмет или нет?.. Не взял!

— Какой молодец! — восторженно воскликнула Зойка.

Соседка осуждающе покачала головой:

— Сейчас, ага! Молодец! Она ему насильно впихнула. И сказала: «Где ты ей такие хорошие вещи достанешь? Бери, пусть у вас будет все хорошо». Туго баба знала свое дело. На совесть его давила. Смотрю я, у Эдит такие вещи классные появляются. Каждую неделю в обнове. И не сообразит, дура, откуда дровишки, вестимо. А Романа или совесть загрызла, или его жена поставки перекрыла, только один день гляжу, другой уже мусорное ведро выносит. Представляюсь ему, соседка, мол, я; а он как шваркнет ножкой в тапке, будто офицер, и говорит в ответ: «Костя Мясоедов…» Значит, ты его жена. И что ты от него хочешь? Рано ты пришла. У них сейчас самая любовь разгорелась. Воркуют весь вечер голубочки и подушками кидаются. Приходи месячишка через два, да сначала придумай что-нибудь, как его снять с крючка этой окаянной бабы.

Долго думала Зоенька, мозги сбила набекрень, голову себе ломала ночами длинными, бессонными, а потом решила повторить трюк жены Романа, только в более жестком варианте.

Она купила торт «Птичье молоко» и припожаловала в гости к голубкам на третий месяц их совместного жития. У Кости Мясоедова челюсть чуть не отвалилась от неожиданности, когда он, радостный, шумный и смеющийся, ввалился вечером в квартиру Эдит. Его жена с его любовницей как раз заканчивали пить чай.

— Рада была повидать тебя, Костя! — сказала жена, прощаясь, и чмокнула его в щеку. — Отдыхайте.

— Чего она приходила? — спросил Мясоедов Эдит. Его радужное настроение улетучилось как дым. Эдит невозмутимо пожала плечами:

— Ты меня спрашиваешь?

В следующий раз она достала им дефицитные билеты в ложу Большого театра на балет «Дон Кихот». Билеты она передала загодя, отловив их двоих за неделю до спектакля. Слепой и то увидел бы, что никакого удовольствия от восхитительного действа они не получили. И чувствовали они себя пакостно всю неделю до постановки и неделю после.

Подходя к своему дому, Эдит начинала подозрительно оглядываться, не сторожит ли ее супруга Мясоедова. А он, заходя в квартиру, заглядывал чуть ли не под кровать.

Третий раз Зойка предложила сходить вместе в баню. Тогда уже пошла мода на всякое раскрепощение души и тела, и по четвергам в некоторых банях ввели нудистский день. Зоенька, предварительно поставив их в известность, заехала за ними во второй половине дня на отцовской машине. Веники, шапочки, тапочки, мед, полынь, настойки эвкалипта и ромашки — все это было аккуратно уложено в огромную спортивную сумку. Билеты были заранее куплены. Когда они втроем стали подниматься на второй этаж, отведенный нудистам, их остановил охранник. Он сказал, что пропускает строго парами.

— Извините, у нас строгие правила. Мы бы и рады пропустить, но вы нарветесь в раздевалке и в парилке на скандал. А вам надо?

И вот тут Зоенька тонко сработала.

— Эдит! Костя!.. Да я!.. Да мне ничего… Только бы вы… Подожду… Хоть полюбуюсь на вас… Мойтесь…

— Ладно! — не выдержала Эдит. — Забирай своего орла, дарую ему свободу. — И тут же, вредная, спросила: — А ты щелочь не забыла?

— Зачем? — не поняла Зоенька.

— Отдрай его хорошо, прежде чем с собой в постель дожить.

Ни к каким нудистам Костя с Зоенькой не пошли. Они доглядели сверху, как Эдит поймала частника, и затем спустились вниз. По дороге к себе домой Костя купил цветы и батон белого хлеба.

Теперь у него в другом месте был медовый месяц. А теща и тесть перестали его вообще воспринимать, ни на дух, ни на слух.

— Мы его в такую семью взяли, а он…

Через неделю все вернулось на круги своя. Костя мыл тестю машину, теща гоняла его в хвост и в гриву. У Мясоедова снова началась болезнь косоглазия, потянуло налево, но место рядом с Эдит было уже занято. Он долго, терпеливо ждал, почти год ждал. И дождался. Роман освободил место. Его встретили как долгожданного гостя, как блудного сына, на время покинувшего родной очаг. Почти год у Зоеньки не было проблем.

И вот теперь Зоя узнает, что очередной раз место рядом с Эдит свободно и ее Костя рядом с нею в доме у Кизякова Романа. У нее волосы зашевелились на голове. Эта торговка, эта Полина сейчас подложит ей свинью. Домой Костю, домой его, пока не поздно.

— Я сейчас приеду! — крикнула она в трубку и побежала спешно одеваться.

Глава 15

Лиза еще не спала. Бывает так на новом месте, до утра не можешь уснуть. Вот и сейчас она ждала появления жены Константина Мясоедова. После всего услышанного интересно будет глянуть на эту академическую дамочку. Ждать пришлось недолго. Сравнительно пустынная по ночам Москва сильно экономила время поездок.

Где-то через полчаса раздался звонок в прихожей. Полина пошла открывать дверь, а Костя неожиданно заволновался. Он сделал большой глоток виски, затем отставил от себя подальше стакан и весь, как перед прыжком, напрягся. Смешно было наблюдать за взрослым мужчиной, испытывающим дискомфорт при приближении жены, подумала Лиза.

Но это была не жена Мясоедова, это был участковый, старший лейтенант. Влетел он радостный, возбужденный, с переполнявшим его чувством исполненного долга; первым делом он стал разуваться.

— Да не разувайтесь вы! — попробовала отговорить его хозяйка дома, но слушать ее никто не захотел.

— Разве же я не знаю этикет, — безапелляционно заявил участковый хозяйке, — как неприятно потом с тряпкой ходить и утирать за мной нечистоты.

Полина спрятала грустную улыбку.

— У меня приходящая уборщица! Можете в обуви проходить.

Однако старший лейтенант имел свои представления о правилах хорошего поведения. Он замахал на нее руками:

— Вы ничего не думайте, у меня носки чистые, не задохнетесь. Вы мне только тапочки дайте и можете не волноваться. Я не в первый раз в гостях у богатых людей, как меня участковым поставили. А то от вас выйду, а вы скажете: о, сельпо-матушка, деревня неумытая, даже ботинки не соизволил снять. Что их снимать, ботинки не сапоги, это в сапоги приходилось портянки наворачивать, а ботинки разве долго снять,