в квартиру, Эдит высказала очень интересную мысль. Если отбросить показания охранника, ничего практически не видевшего, непонятное исчезновение Романа описывается только его женой Полиной. Других свидетелей нет! Они одновременно посмотрели друг на друга и покачали головами.

— Да-а!.. — промычал Мясоедов.

— Что «да»? Что ты думаешь?

— Не хотел говорить, — сказал Костя, — да придется. Ты знаешь, я слышал краем уха от Кизяка, что у его жены не очень дела идут с универмагом. Она ведь его выкупила в свое время, приличные бабки в ремонт вложила. А тут начали рядом открываться вещевые рынки, глобалы, икеи, рамсторы, меркады, эльдорады. А место-то у нее было не ходовое. Мелкие фирмешки стали разоряться. Я думаю, она и попала под гильотину смертельной конкуренции. Баба жесткая, я ее знаю. Могла Романа поменять и на кого помоложе.

— На кого? — с недоверием спросила Эдит.

— На кого, на кого? Да хоть на этого охранника с ворот, на Федю. Был Роман — и нет его. Вдвоем ему кирпичом по голове, и концы в воду. А чего? За десять миллионов долларов — тех, что причитаются на ее долю, — баба вполне могла пойти на такое рисковое дело. Во всяком случае, то, что она начала путаться в своих показаниях, означает только одно: ею движет интерес. А она хотела с первой минуты этот интерес повесить на нас. Думай, Эдит. Думай.

Вернувшись, они позвонили в квартиру. Полина открыла им дверь и предложила выпить чаю.

— А где Лиза? — спросила Эдит.

— Спит!

Но Елизавета не спала. Она выбрала себе спальню прямо напротив гостиной и, оставив чуть приоткрытой дверь, могла теперь наблюдать за всем происходящим. Константин, Полина и Эдит сели пить чай. И в это время позвонил телефон. Звонил участковый. Он доложил, что Романа в элитном клубе нет, депутатша одна, и он возвращается. Полина собиралась положить трубку, когда Костя посоветовал заглянуть еще в одно место.

— Друг Романа советует тебе заглянуть еще в одно место! — сказала она в трубку участковому.

— Куда? — видимо, спросил он.

— Куда? — повторила хозяйка дома.

— Пусть под стол заглянет, Пинкертон чертов, у себя в кабинете. Скажи ему, чтобы нас за дураков не считал, что на дисплее высветился номер телефона опорного пункта милиции.

Связь резко оборвалась. Видимо, участковый отлично слышал, что ему собираются передать.

Глава 13

За чаем неспешно решили еще раз обсудить ситуацию. Только каждый из троих сидящих за столом смотрел на нее со своей колокольни. Мясоедов считал жену Романа способной на все, в том числе и на физическое его устранение. Эдит склонялась к тому, что тот просто ушел из дома, решив освободить себя раз и навсегда от семейных пут.

А сама Полина была уверена, что ее мужа похитили ради выкупа и с минуты на минуту последует звонок с предложением готовить деньги. С этого она и решила начать разговор. Ей было все равно, что о ней подумают его друг и его любовница. Он был ее муж, отец ее ребенка. И вытащить она должна его любыми способами, как и до этого не раз вытаскивала. А знают ли об этом эти двое, сидящих сейчас напротив нее и, кажется, составляющих ей откровенную оппозицию.

Не жаловала до этого она Костю Мясоедова. Не жаловала его не за его насмешливый характер, а за то, что он слишком много знал из ее жизни с Романом. А жизнь эта сахаром не была. И даже не была розовым сиропом. Ей, Полине, всю жизнь приходилось бороться за свой дом, она знала ему цену, знала и цену своему семейному счастью, поэтому разговор сейчас предстоял быть жестким.

Не собиралась она выкладывать все карты на стол, но то, что это элементарное похищение, у нее даже сомнения не вызывало. Ее должны были похитить, а получилось, вишь вон, как.

Дела ее с универмагом, которые и до этого шли ни шатко ни валко, последнее время пошли вразнос.

Универмаг приносил одни убытки. Она несколько раз обновляла ассортимент товара. Переходила то на самый дорогой, то на самый дешевый. Дорогой товар требовал колоссальной рекламы. Богатые клиенты должны знать, что у нее можно одеться и обуться от Гуччи, Диора. Они целенаправленно ездят. Им нужно сопутствующее место отдыха, кафе, салон красоты, салон связи. Сделала все это Полина. Однако клиент не пошел. Тогда она перешла на дешевый ассортимент и забила этажи турецким товаром.

Как назло, в это время у метро открылся огромный вещевой рынок. Кто поедет к ней за той же дубленкой или пуховиком на конец города к самой кольцевой дороге? Дикий ажиотаж на дефицит давно спал. Кончились с началом перестройки благословенные времена для торговли, когда продавец мог хамить покупателю. Сейчас мало ему улыбаться, надо еще и придумать, чем завлечь.

Неудачное место было у ее универмага. Он находился на краю жилого массива. Не обтекали его людские потоки, и на автомобиле добраться было непросто, надо было делать приличный крюк.

Одним словом, то, что хорошо начиналось, оборачивалось прахом. Полина вспомнила, как она первый раз встретилась с Романом. Благодаря связям отца, в самом начале становления рыночных реформ и сплошного дефицита она оказалась в кресле директора этого престижного для своего времени универмага.

К ней в кабинет зашел молодой парень лет двадцати семи, в кулацком картузе, в яловых сапогах, в расшитой рубашке навыпуск, в старомодном пиджаке, наброшенном на плечо, и сказал, что ему надоело изображать из себя самобытную личность и что он хочет прилично, недорого, но со вкусом одеться.

Обычно разговор с покупателями у Полины был короткий: есть претензии, пишите жалобу, оставляйте, а дальше разберемся.

А тут внимательный взгляд со стороны выдал бы ее. Этот молодой парень, так неожиданно ворвавшийся в ее кабинет, ей просто нравился; нахрапистый, с нагловатыми глазами, уверенный в себе и своей неотразимости, он, как коршун, с высоты своего роста смотрел на нее. Она неожиданно для себя распрямила спину и приосанилась, стараясь показать свою стройную фигуру. Кто бы в этот момент видел ее!

— А меня вы выбрали, как…

Он не дал ей договорить:

— Как законодательницу мод. Говорят, что в Москве лучше вас никто не одевается.

Слепленный на скорую руку незамысловатый комплимент имел успех. Она неожиданно покраснела и рассмеялась звонким смехом:

— Вот не знала, что слухи обо мне дошли даже до вашего тмутараканьского колхоза «Цоб-цобе».

— Не дошли, а доехали. Машка, скотница, приехала, вся в обновах ходит и нахваливает ваш универмаг.

Парень без приглашения сел на стул напротив нее и выставил вперед