чем две штуки, я так думаю. А то и все две пятьсот. И хоть я ваш участковый…

— Но тоже кушать хочешь! — поддел его злой на язык Мясоедов.

— Сколько твоя информация стоит? — жестко спросила Кизякова Полина.

— Какая информация? При чем здесь «стоит»? — завертелся как уж на сковородке участковый. — Я если возьму деньги, то только как расходы на дорогу и на билет в клуб. Зайти надо. Проверить, убедиться. Я знаю, у вас последнее время плохо с универмагом. Но сто евро разве для вас деньги?

— Кто тебя в элитный клуб пустит? — продолжал бичевать участкового Мясоедов. — У тебя же на лице написано, что ты вчера приехал из Талдома. Если знаешь что, выкладывай, а не надо вымогательством заниматься. У человека горе.

— Друг! — осадил его участковый. — Не надо со мной так разговаривать. Мы еще и не таким, как ты, руки выворачивали.

Костя резко понизил тон:

— Хорошо! Даже если зайдешь, что ты скажешь этой мадам? Мало ли с кем она в этот момент встречается?

Участковый презрительно смотрел на Константина Мясоедова.

— Друг. Мне-то как раз будет ей что сказать, а если надо — и напомнить. Ей скандал совсем не нужен. Она если знает, где Роман, то обязательно скажет. У меня, — участковый похлопал по папке с бумагами, — есть заявление, кого она… любит. Она выгнала прежнего водителя, а он много чего про нее рассказал.

Полина протянула участковому пятитысячную купюру, и он тут же откланялся.

— На хорошей машине, друг, ездишь, — пожимая на выходе руку Косте, сказал он. — Я тоже скоро на такой буду ездить.

Когда дверь за участковым закрылась, было высказано единодушное мнение, что участковый современный малый, быстро в рынок вписался.

— На самом деле, никуда он не поедет.

— А если поедет, то заявление, что на депутатшу написали, ей же продаст.

— А себе копию оставит.

— Нотариально заверенную.

— Зачем деньги тратить? Он попросит еще одно такое же написать.

И вдруг Костя предложил:

— А давайте охранника на въезде поспрошаем как следует, что он видел?

Кизякова резко воспротивилась:

— Его уже милиция допрашивала.

Однако Костя Мясоедов вытащил на лестничную площадку Эдит.

— И двор заодно еще раз обойдем.

Они с Эдит вышли, и в квартире остались Елизавета и хозяйка Кизякова. Елизавета помогла Полине сложить посуду в посудомоечную машину и немного прибраться на кухне. Пора было собираться домой. Не успела Елизавета два слова произнести, как хозяйка дома, словно предугадав ее намерения, предложила остаться:

— Елизавета, если дома вас никто не ждет, можете любую из трех спален выбрать и идти отдыхать. У вас завтра трудный день. И мне как-то спокойнее будет на душе. Хорошо что ты с ними приехала.

Лиза решила остаться. Объяснения своему поступку внятно она не могла дать. Нет, не было это желанием заглянуть в замочную скважину. А что же тогда?

Глава 12

Костя Мясоедов и Эдит вышли в коридор. Когда за ними захлопнулась тяжелая металлическая дверь, Костя спросил:

— И что ты обо всем этом думаешь?

— Скрытная она очень!

— Да я не о Полине! — с досадой сказал Мясоедов. — Что ты, Эдит, насчет этой депутатши думаешь?

— Все вы, мужики, кобели! Только увидите новую юбку — и забыли все на свете.

Мясоедов обиделся за весь мужской пол:

— Ой, так уж он и разбежался за нею.

— Может быть, не за нею, а за ее миллионами.

Мясоедов усмехнулся:

— Ага, так спешил, что и дверь «Мерседеса» не закрыл, и барсетку забыл, и кровью сиденье забрызгал. Так не бывает.

На лифте они спустились во двор и подошли к будке охранника. Охранник был еще тот, прежний. Он сам вышел им навстречу и спросил:

— Не нашелся еще супруг вашей знакомой?

— Нет! — ответила Эдит.

— Милицию вызывала! — с какими-то осуждающими нотками в голосе воскликнул он. — Подсказал на свою голову.

— Что подсказал? — в унисон спросили Костя и Эдит.

Охранник несколько секунд размышлял, говорить или нет, потом решился и сказал:

— Когда он, ее муж, как сквозь землю провалился, крови на сиденье не было. И вдруг, когда милиция приехала, она как по волшебству на сиденье оказалась.

— А ты тут при чем?

Охранник пожаловался:

— Я ей подсказал, что без крови милиция не приедет, вот она и перемазала сиденье.

Мясоедов расхохотался:

— Получается ложная тревога?

— Не знаю я ее дел! — нехотя ответил охранник. — Слишком она крутая баба.

— А что, — спросил Мясоедов, — он действительно мог уехать с этой депутатшей на ее «Бентли».

— Нет, не мог! — твердо ответил охранник.

— То есть? Как? — Удивлению Эдит и Мясоедова не было предела.

— А так, я в отместку, что она меня с кровью перед милицией подставила, понарошку сказал про эту депутатшу. А она на самом деле уехала за пять минут до того, как он во двор заехал. Так что не мог он никак оказаться вместе с нею.

— Н-да! Дела! — воскликнул Мясоедов. — Что ж ты раньше об этом молчал?

Охранник независимо пожал плечами.

— А кто меня спрашивал?

— А теперь чего раскололся?

Охранник был так же невозмутим.

— Посидел, подумал. Смотрю, дело такое нехорошее заворачивается. Завтра, если надо будет, милиция по минутам это дело раскрутит. А мне это надо? Участковый бегает. Все здесь вынюхивает.

Картина стала более ясной. Мясоедов задал вопрос, который сейчас интересовал их всех:

— Вас звать?

— Федя!

— А скажите мне, пожалуйста, Федя, что вы думаете насчет того, куда мог подеваться Роман? Не могли его похитить?.. Ради выкупа, например?

— У меня на глазах? Нет! — твердо заявил он. — Ее, его хозяйку, могли похитить, а его — нет!

Заявление охранника озадачило обоих. Мясоедов устроил допрос с пристрастием:

— А хозяйку за что?

— Полину? Богатая очень. Сто нарядов в течение года сменила. Это не я, это консьержки в доме доглядели. Три машины за год сменила. И даже мужа вернула домой. А говорят, у ее мужа такая шикарная любовница была. Он ее у своего друга отбил.

Костя Мясоедов непроизвольно крякнул. Охранник подозрительно на него покосился и продолжил:

— Любовница второе место на конкурсе «Мисс Европа» вроде заняла. Может, к ней обратно рванул?

Эдит с Мясоедовым еще немного поговорили с Федей. Но дальнейший разговор был похож на толчение воды в ступе. Предположений правдоподобных охранник выдвинуть не мог. Одно он упорно твердил, что на Романа не было совершено никакого покушения.

— Крови не было. С депутатшей он не уезжал. Я видел только, как он заехал, и все.

Когда Мясоедов с Эдит пошли обратно, Костя задумчиво сказал:

— Чертовщина какая-то получается. Ничего не пойму.

Прежде чем они обратно вошли