радио. Одни помехи. Он раздраженно убрал громкость, переключил передачу и поправил зеркало заднего вида.

Бентли показалось, что краем глаза он заметил отражение чего-то, мелькнувшего на дороге позади. Чья-то бледная фигура согнулась над асфальтом, отскребая мясо с его поверхности нежными руками. Сердце пропустило удар. Он обернулся, вглядываясь сквозь заднее окно в тускло освещенную ночь, но ничего не увидел. Он подождал, пока пульс успокоится, вырулил с обочины и умчался в дождь.

Глава 13

Когда Суджин наблюдала, как Мираэ читает, закинув ноги на спинку кровати, или суетится над кастрюлей супа, у нее даже мыслей не возникало, что что-то не так. Светлое настроение теперь пронизывало ее жизнь. Сложно оставаться колючей, когда так радуешься. На работе она стала получать больше чаевых – клиенты говорили, что это за яркую улыбку. В школе к ней начали подходить, и она осторожно подпускала людей ближе. Она больше не ела в одиночестве, потому что присоединилась к Джей и Марку.

Суджин была счастлива и не жалела об этом. Но с возвращения Мираэ прошло больше двух недель, и эйфорическая фаза завершилась, а логистические проблемы продолжали накапливаться.

Суджин переживала, что сестра все больше о чем-то тревожится. Мираэ изо всех сил старалась это скрывать, пока еще сильна была радость от того, что она снова жива. Мираэ по-прежнему радовалась множеству вещей – идеально набранной ванне или вкусу сочной фиги. Но теперь проявлялась и скука. И тоска. Суджин часто видела, как сестра смотрит в окно в сторону города, понимая, что там для нее больше нет места.

– Давай тогда сводим ее погулять, – предложил Марк. – Они сидели за столом под грушевыми деревьями, гул разговоров и стук дверец шкафчиков разносился по школьному двору. Джей, которая привносила в их разговоры видимость нормальности, не было рядом.

– И рисковать, что ее увидят? – спросила Суджин, глядя в ланч-бокс. Теперь, когда Мираэ сидела дома, сходя с ума от скуки, обеды, которые она готовила, становились все изысканнее. Сегодня Суджин ела фиолетовый рис, присыпанный просом, а также два яйца в соевом соусе, уложенные поверх тушеных перцев-шишито. Но аппетита у нее не было. – Обвинения в некромантии мне не нужны, спасибо, – сказала она. Марк поморщился от ее слов, но в них была правда. За пределами леса, который окружал ее дом, Мираэ опасно находиться.

– Что ж, так не может оставаться вечно. Наверное, ей не хочется сидеть в четырех стенах, – размышлял он. Будто Суджин не понимала этого, как никто другой. Серьезное выражение его лица раздражало ее. Она чувствовала, он хочет, чтобы их разговор принес какую-то пользу. Но толку от него не было.

– Я знаю.

– Может, пока это работает, но не думаю, что можно ожидать, чтобы она пряталась так до бесконечности.

– Я же сказала, знаю! – огрызнулась Суджин, достаточно громко, чтобы ее голос долетел до соседнего столбика. Она начала сердито нарезать яйцо вилкой, только чтобы не видеть выражение его лица. Некоторое время они ели молча, или, по крайней мере, Марк ел, пока она ковырялась в ланч-боксе, а потом закрыла его, так ничего и не попробовав.

Марк вздохнул. Почистил мандарин и протянул половинку ей как предложение мира. Она взяла ее, но не стала есть; спелые дольки согревались в ее ладони.

– Суджин, – медленно заговорил Марк, словно понимая, что не стоит говорить то, что он собирается сказать, но остановиться не мог. Ее раздражало, когда он называл ее полным именем. Из-за того, что он обычно называл ее Су, полное имя звучало обвиняюще. – Что будет, когда ты уедешь? Поступишь в колледж?

Разумеется, она тоже об этом задумывалась. Она подготовила документы для колледжа, и хотя прием заявлений уже открыли, что-то сдерживало ее. Дело было не в нехватке уверенности. Суджин не сомневалась, что поступит по крайней мере в одно из учебных заведений, куда подаст заявку, но… что тогда? Она возьмет Мираэ с собой – в целом такой был план. Она вывезет ее из города, далеко, туда, где никто не знает ее в лицо и где она сможет прожить свою заслуженно долгую жизнь.

Иногда Суджин мечтала, как они будут между занятиями встречаться за кофе или прогуливаться по пирсу. Черт, Суджин даже позволит Мираэ затащить ее на пару вечеринок, если та захочет. Мираэ мечтала изучать астрономию в Калифорнийском университете в Сан-Диего – мечта, которую Суджин объясняла ее интересом скорее к мифологии небесных тел, чем к науке.

Если бы Мираэ выжила, фантазировала Суджин, она бы сейчас была в Сан-Диего и уже успела бы бросить курс. «Понятия не имела, что там столько проклятой физики!» Может, она решила бы год поучиться за границей и попутешествовать по миру, как всегда мечтала. Суджин не хотела, чтобы сестра оказалась лишена этой жизни. Мираэ по-прежнему могла получить все это: Сан-Диего, путешествия, свободу. Суджин сделает все, чтобы у нее это было.

И все же, как только она задумывалась о том, как все это организовать, мечта рассыпалась. Как она вывезет ее из дома так, чтобы отец не заметил? И даже если у нее получится, как Мираэ будет жить? Согласно бумагам, она была мертва почти год. Сможет ли она снимать квартиру? Найти официальную работу? Пользоваться медицинской страховкой?

– Я возьму ее с собой. Не знаю, – сказала Суджин, не глядя Марку в глаза.

– Думаю, ты должна рассказать все папе, – мягко произнес он, осторожно испытывая ее терпение так, как не рискнул бы еще месяц назад.

– Нет. Совершенно точно нет. – Суджин представила отца – верующий христианин, он никогда не одобрял их магию. Тревожить мертвых, говорил он, это грех. Игра в Бога. Но мама так любила Милкис, дорожила возможностью снова услышать голос своей умершей матери. И из любви к жене отец смирился. Кроме того, оживление крыс и других мелких созданий, с его точки зрения, было достаточно безобидным, чтобы все это оправдать. Но его дочь? Его старшая и, вне зависимости от того, признавался ли он себе в этом, более любимая дочь? Суджин не могла так с ним поступить.

– Я просто думаю, что это несправедливо, Суджин. По отношению к твоей семье. К тебе самой.

– Думаешь, я не понимаю? – огрызнулась она, стукнув ладонью по столу. Открытая бутылка воды опрокинулась, содержимое растеклось по пластиковому покрытию. Сидящие за соседним столиком оглянулись. Марк, при всей его бестактности, редко с кем-либо ссорился, и она знала, никто из них не сомневается, что проблема в ней.

– Просто не мешай мне быть счастливой, Марк. Ты не знаешь, каково это. – Ей