— Как будто я стала бы просить кого-то здесь после того, что ты сделал в прошлый раз! Ой, да ладно. Я добралась автостопом. — Она скрещивает руки на груди, и её щёки краснеют. От злости или смущения, я не знаю.

— Что? — Спрашиваю я, и мой голос становится похож на рычание. Она села в машину к незнакомцу, чтобы доехать до соседнего города? Как, чёрт возьми, она собиралась вернуться домой?

— Ну а как ещё я должна была туда добраться? Ты бы набил морду любому, кто отвёз бы меня туда, куда ты не хотел, чтобы я ехала, а ты явно не хотел, чтобы я ехала в клинику. Так что же мне было делать? — Спрашивает она, повышая голос.

— Поговорить со мной! — Ору я, и мой гнев снова достигает предела. — Почему, чёрт возьми, ты мне не сказала?

— О, я не знаю, — саркастически усмехается она. — Может, потому что я думала, что ты сорвёшься и будешь кричать на меня из-за того, что я забеременела!

— С чего бы мне кричать на тебя из-за беременности? — Спрашиваю я, сбитый с толку её рассуждениями.

— Потому что как я могу быть твоей идеальной маленькой секс-игрушкой, если я толстая и беременная? — Кричит она, и по её щекам текут слёзы, вызванные приливной волной эмоций.

— Что за тупость? Разве я недостаточно показал тебе, что ты мне небезразлична? — Требую я. — Мои жесты недостаточно масштабны для тебя? Или дело в том, что я не трачу достаточно денег, чтобы угодить тебе, как какой-нибудь богатый придурок, который собирается тебя купить? — Я сжимаю кулаки так сильно, что у меня начинает сводить руку, но я не могу отступить. Я в бешенстве от того, что она сделала.

— Да пошёл ты, Габриэль! Если тебе так не нравится, что в моём прошлом было много денег, зачем ты вообще пытался меня спасти? Почему ты просто не дал мне умереть в том чёртовом пожаре, чтобы мне не пришлось с этим разбираться! — Кричит она, яростно указывая на свой живот.

— Потому что ты моя. И этот ребёнок тоже. Я выбрал тебя. Я решил спасти тебя, а ты, несмотря на всё это, постоянно сопротивляешься и бунтуешь. Тебе плевать, что я изо всех сил стараюсь сохранить тебе жизнь. Ты настолько поглощена собой и своей дурацкой местью, что готова пожертвовать жизнью нашего ребёнка, лишь бы тебе не было неудобно. — Краем сознания я замечаю, как всё вокруг начинает расплываться, но я пытаюсь взять себя в руки. Но я просто не могу смириться с мыслью о том, что потеряю своего ребёнка — единственную надежду на то, что у меня наконец-то появится собственная семья.

Не то чтобы ребёнок мог заменить семью, которую я потерял. Вовсе нет. Но мне было невыносимо тяжело смотреть на всех этих счастливых членов клуба с их жёнами и детьми и понимать, что у моих родителей этого никогда не было. И у меня тоже. Эта возможность была отнята у меня в детстве. Но это, это моя возможность что-то изменить, стать отцом, возить ребёнка с собой на мотоцикле и создавать с ним воспоминания на всю жизнь. А Уинтер готова всё это разрушить.

— И что ты собираешься с этим делать? — Саркастически спрашивает Уинтер. — Ты собираешься меня отшлёпать? Трахнуть меня? Какие из моих дырочек ты хочешь сегодня использовать? Давай, Габриэль. Назначь мне наказание за то, что я не рассказала тебе о ребёнке. — Она выпрямляется, её свирепые зелёные глаза горят вызовом, она вздёргивает подбородок, почти дразня меня своим вызовом.

И внезапно я теряю способность отвечать. Уинтер думает, что я буду наказывать её, заниматься с ней грубым сексом, когда она носит нашего ребёнка? Возможно, мне нравится играть с Уинтер в тёмные, опасные игры, мучить её так, как нам обоим хочется. Но это совсем другое. Мне невыносима мысль о том, что я буду наказывать её, когда в её животе наш ребёнок. Я буду чувствовать себя ужасно, если сделаю что-то, что причинит боль ей или нашему малышу.

Сглатывая комок в горле, я чувствую, как весь мой гнев улетучивается при мысли о том, чтобы поднять на неё руку.

— Я ничего этого не сделаю, — выдавливаю я, мой голос внезапно охрип от эмоций. Шагнув вперёд, я беру руки Уинтер в свои, провожу большим пальцем по костяшкам её пальцев и нежно притягиваю её к себе.

Поражённая этим внезапным движением, Уинтер позволяет мне притянуть её ближе.

— С тобой все в порядке? Я не зашёл слишком далеко прошлой ночью? — Я вспоминаю, как играл с ножом, как резал её ладонь. Как я жёстко трахал её и заполнял её дырочки. Кажется, в тот момент ей это нравилось. Но внезапно я смотрю на всё это с другой стороны. Я заставлял её принимать разные позы, одновременно трахая её и используя анальную пробку. Кажется, это было слишком жестоко по отношению к ней, пока она беременна.

Ужас сжимает моё сердце, когда я думаю о том, что сделал. Но Уинтер не говорит мне, что это было слишком. На её лице слишком удивлённое выражение. Я понимаю, что с моей стороны было бы странно проявлять нежность в разгар ссоры. Но я должен знать.

Я нежно запускаю пальцы в её волосы, обхватываю затылок Уинтер и притягиваю её к себе.

— Ты в порядке? — Выдыхаю я.

Уинтер едва заметно кивает, словно лишившись дара речи. Напряжение в моей груди немного спадает, и я выдыхаю, прежде чем наклониться и поцеловать её в губы. Она на мгновение замирает, упираясь руками мне в грудь и сопротивляясь желанию поцеловать меня в ответ. Затем я чувствую, как её гнев и накопившееся напряжение покидают её тело, и она наклоняется ко мне, отвечая на мой поцелуй. Её губы раскрываются, позволяя мне прикоснуться к её сладкому языку, и я пользуюсь моментом, превращая поцелуй из разочарованного в страстный.

Как же невероятно, прикасаться к ней, зная, что внутри неё зарождается жизнь. Наш ребёнок. И в ту же секунду ужасная ревность сжимает моё сердце при мысли о том, что я позволил парням трахнуть Уинтер. Я безмерно благодарен за то, что не позволил им кончить в неё. Я не смог бы вынести мысли о том, что её ребёнок не будет моим. Но теперь она вся моя, и никто другой никогда не прикоснётся к ней. Всё, чего я хочу, это держать её рядом, желать её, лелеять её.

Я возбуждаюсь от мысли, что теперь могу входить в неё обнажённый столько, сколько