видно, что они никак не ожидали, что он будет зол. Но они не встают со своих мест на диване.

— Всё в порядке? — Спрашивает Нейл, не донеся пиво до губ.

— Лучше не бывает, — рычит Габриэль, не глядя на них и не сбавляя темп.

Я бросаю на них испуганный взгляд, безмолвно умоляя их прийти мне на помощь. Они лишь пожимают плечами и возвращаются к телевизору. Когда мы подходим к комнате, у меня начинается гипервентиляция, и Габриэль втаскивает меня в открытую дверь. Захлопнув за собой дверь, он преграждает мне путь к отступлению и нависает надо мной.

— Что, блядь, происходит, Уинтер? Что ты делала в той клинике? — Спрашивает он напряжённым голосом, словно пытается подавить гнев, но безуспешно.

Глядя ему в глаза, я всхлипываю, слишком напуганная, чтобы произнести слова вслух. Я качаю головой, опускаюсь на пол и закрываю лицо руками, а мои плечи вздрагивают от рыданий.

— Уинтер, поговори со мной! — Рычит он, теряя самообладание. Он хватает меня за плечи и сильно трясёт, так что я теряю равновесие.

Только благодаря его крепкой хватке я остаюсь на ногах и пытаюсь дышать, несмотря на обильные слёзы.

— Уинтер! — Он обхватывает мой подбородок рукой и заставляет посмотреть ему в глаза. — Что ты делала в клинике?

— Я… — я снова начинаю рыдать. — Я-я-я б-беременна! — Кричу я, закрывая глаза, чтобы не видеть его реакцию. Мне кажется, что мой мир рушится, что любое чувство контроля, которое у меня оставалось с тех пор, как Габриэль спас меня из того жуткого подвала, исчезло, потому что теперь я даже не могу решить, нужен ли мне ребёнок.

— Ты… что? — Руки Габриэля соскальзывают с моих плеч, и кажется, что вместе с его дыханием из них уходит сила.

От звука его недоверчивого возгласа во мне вспыхивает ярость, и я на мгновение забываю о страхе, глядя ему в глаза.

— О, даже не притворяйся, что тебя это шокирует. Ты не должен удивляться после того, как так часто кончал в меня, — шиплю я, и из-за прерывистых вдохов, оставшихся после рыданий, мой гнев звучит не так сильно, как на самом деле. — Ты сделал это со мной, а я просто пыталась решить проблему.

Мышцы на челюсти Габриэля напрягаются, когда он сжимает зубы, явно пытаясь сдержать гнев.

— Ты беременна. Ты решила сделать аборт и даже не собиралась мне об этом говорить? — Его тон ровный и убийственный, и от него веет гораздо большим холодом, чем когда он кричал на меня минуту назад.

Я чувствую, как его гнев волнами накатывает на меня, и делаю шаг назад, с трудом сглатывая. Я вдруг понимаю, что моя первоначальная догадка о том, что он предпочёл бы, чтобы я сделала аборт, могла оказаться неверной.

Но поскольку я ношу его ребёнка, он не причинит мне вреда.

Верно?

12

ГАБРИЭЛЬ

— Ты беремена. Ты решила сделать аборт и даже не собиралась мне об этом говорить? — У меня такое чувство, будто мой мир перевернулся с ног на голову. Я знал или, по крайней мере, подозревал, что Уинтер беременна. Логично было бы предположить, что она забеременела. Чёрт возьми, я нашёл её в клинике. Но когда я услышал эти слова из её уст, меня захлестнула волна эмоций.

Уинтер беременна, и мало того, она планировала избавиться от нашего ребёнка, даже не сказав мне. Она не хотела, чтобы я вмешивался. Она вообще не считалась с моими чувствами и не заботилась о них. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я хочу, чтобы она оставила ребёнка. У нас мог бы быть общий ребёнок, с моими глазами и её прекрасной улыбкой. Если бы я пришёл на минуту позже, то, возможно, не смог бы это остановить.

Я сжимаю кулаки, осознавая, насколько близок был её план к успеху. Но я этого не допущу. Уинтер принадлежит мне, и она носит моего ребёнка. Она не может просто так отнять это у меня. Мы должны быть вместе. Нас связывают травмы и более глубокое влечение, которое я даже не могу объяснить или понять. Иногда она может сопротивляться, думать, что она лучше меня, и отталкивать меня в отчаянной попытке вернуться к прежней жизни, но ей не к чему возвращаться. А теперь у нас действительно есть то, чего мы можем ждать с нетерпением.

Наша собственная семья.

То, что она вообще могла подумать о том, чтобы положить этому конец, поражает меня до глубины души. Я хочу эту девушку больше всего на свете. От осознания того, что она носит нашего ребёнка, у меня щемит сердце. И по её сегодняшним действиям ясно, что она не хочет того же. Я думал, мы становимся ближе. У нас всё было очень хорошо. Я имею в виду, мы поссорились из-за того, что на нашем свидании что-то пошло не так. Но это не помешало нам устроить по-настоящему сексуальную игру.

— Объяснись! — Рычу я, когда она не отвечает на мой вопрос.

Уинтер вздрагивает, отступая от меня на шаг. По тому, как она бледнеет, я понимаю, что она напугана. Но я ничего не могу с собой поделать. Она пыталась избавиться от ребёнка, которого мы зачали вместе, и даже не поговорила со мной.

— Почему? — Спрашиваю я уже тише. — Почему ты мне не сказала? По крайней мере, разве я не должен был узнать?

— Я не думала, что ты этого захочешь. Ребёнок только всё усложнит, и не то чтобы у нас было место, где мы могли бы его растить. Оглянись вокруг, Габриэль. Мы спим в дерьмовой дыре, примыкающей к бару для байкеров. К месту, где мужчины трахают женщин и меняют их, как игрушки. Как ты думаешь, стоит ли нам заводить ребёнка? Потому что я, чёрт возьми, точно не хочу такой участи своему ребёнку. Что это за жизнь?

Её резкий тон задевает меня за живое, и я сжимаю губы в тонкую линию. Это было моё детство, а она обрушивается на него со своими суждениями и сомнениями. Я отказываюсь понимать её точку зрения, ведь она даже не осознаёт, почему я злюсь.

— Ты не можешь принимать это решение за нас. Я зачал этого ребёнка в твоём чреве и заслуживаю знать о своём ребёнке, прежде чем ты исчезнешь в какой-нибудь клинике, чтобы сделать аборт. Как, чёрт возьми, ты вообще туда попала? Тебя подвёз кто-то из парней? — Я взъерошиваюсь от этой мысли, готовый врезать кому-нибудь, если