внутренний карман куртки, извлек один из хранящихся в моем внепространственном хранилище паспортов с кировской пропиской на имя Трофима Афанасьевича Смирнова тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения, с моей нынешней, разумеется, физиономией на фотографии.

Аноха протянул было руку, чтобы забрать у меня документ, но тут из караулки выглянул другой мужчина, седой усатый лет под шестьдесят, определенно, из отставных вояк, и в резкой форме осадил чересчур бдительного стража:

— Еремеев, кончай цепляться к человеку. На то у нас служба безопасности имеется и соответствующие спецы-мозголомы. Так что, без тебя разберутся, коль потребуется. А если вашему депутатскому превосходительству невместно дежурить на воротах, так я тебя завтра же в отряд сталкеров определю. Там весело, можно стать героем… — и после недолгой паузы добавил: — посмертно.

По резко поблекшей ауре доморощенного особиста, было несложно догадаться, что желание становиться героем, или хотя бы выходить за пределы поселения далее чем на десяток метров у него напрочь отсутствует.

— Виноват, Василий Николаевич. — Жалобным голосом проблеял Аноха-Еремеев. — Вот решил бдительность проявить.

На что (по всей видимости, начальник караула) махнул рукой и с широкой лыбой на добродушной физиономии выдал:

— Достал ты меня, боец. Если б не дефицит кадров, давно бы ты у меня гулял по Зоне. Ништяки собирал. А бдительность проявляй в отношении своей ненаглядной Натахи. Есть компетентное мнение бдительных старушек, что пока ты на службе поблядывает твоя женушка с отважными сталкёрами.

На что Аноха тут же взбеленился. Впрочем, судя по ауре, не очень уверенно.

— Гнусные наветы завистников. Моя Наташенька мне верна. Вы представить себе не можете, из какой помойки я её в свое время вытащил. Отмыл, прибарахлил, силикону врачи-косметологи вкачали в нее на миллионы. И чтобы после этого предать своего благодетеля — ну ни в жизнь не поверю.

— Ладно, твои дела, я тебе не сват и не брат. — И переведя на меня взгляд своих потускневших с возрастом глаз, Василий Николаевич сказал: — А ты проходи, мил человек. Мы тут гостям завсегда рады, особенно тем, кто способен защитить себя от всяких тварей. Поди, одарен?

— Есть чуток, стихийник я ветер и вода. — «Слегка» приуменьшил я свои магические возможности. — Так что, помимо ружьишка, есть чем шугануть монстров.

— Ну, топай. Удачи тебе! Гостиница у нас тут одна «Вольный ветер», тебе туда, если, конечно, не собираешься спать на свежем воздухе.

— А чем тут принято расплачиваться? — Задал я вполне резонный вопрос.

— Сдашь в «Приемке» зверюшек, что у тебя на поясе висят, получишь жетоны. Здание в паре десятков шагов от ворот, на нем вывеска «Приемка», мимо не проскочишь. Эти жетоны являются единственным платежным средством в Лужниках, поскольку любая валюта, в связи с известными обстоятельствами, потеряла свою ценность. И еще пара моментов, не вздумай никому предлагать бартер и бузить также настоятельно не рекомендую. Полицейские за жопу возьмут и засадят на неделю в кутузку на хлеб да на воду. Тебе оно надо? Кароч, веди себя, паря, тихо, и никаких проблем с законом у тебя не будет.

— Спасибо за совет, Василий Николаевич. — Поблагодарил начкара и потопал в указанном направлении. Мне хотелось бы еще о многом его расспросить, но не стал этого делать, поскольку человек на службе и всем своим видом продемонстрировал, что к пустой болтовне не склонен.

Поселение, по большей части представляет выстроившиеся ровными рядами на некотором расстоянии друг от друга спаренные сорокафутовые железнодорожные контейнеры одно и двухэтажные. С внешней стороны жилища утеплены минеральными плитами, поверху оббиты сайдингом. Практически каждый такой дом оборудован двускатной крышей, Пластиковые окна единого стандарта, определенно, с какой-то торговой базы, и стальные двери, скорее всего, добытые там же. Над крышами возвышаются кирпичные печные трубы, из некоторых валит дым. Топливом служат аккуратно сложенные в поленницы дрова и каменный уголь в кубовых пластиковых емкостях перед входом в каждый дом. Интересно, где они достают уголек? Насколько мне известно, московские котельные годов с семидесятых прошлого века работают исключительно на природном газе, а до этого на мазуте.

Сами по себе жилища аборигенов не вызвали у меня особых восторгов, особенно по сравнению с моими подмосковными хоромами. Однако находчивость и прпродная смекалка заставляют уважительно относиться к любым потугам людей улучшить свою жизнь в непростых условиях ядерного постапокалипсиса.

Кругом снуют по своим делам местные обитатели. Обычные люди, в зимней одежде по сезону. Впрочем, юные представительницы прекрасного пола часто одеваются с претензией на моду, зачастую с риском простудиться.

Детишек не так уж и много. А вот мамаш с грудничками на руках и в колясках предостаточно. Определенно, народ времени даром не теряет плодится и размножаются, и наполняет землю, и обладают ею. Именно этим напутствием один из здешних богов благословил первых сотворенных им людей.

Также, у многих жителей отмечаю наличие магических способностей. В уме сделал приблизительную выборку. Оказалось примерно один маг на дюжину неодаренных. Примерно такая же статистика, как в мирах Ожерелья. Интересно, есть над чем подумать, но позже.

На пришлеца местные внимания практически не обращают. Лишь парочка молодых девчат, глядя на меня, о чем-то шептались и задорно хихикали. Интересно, чего они такого смешного во мне нашли? Вроде бы, ничем не выделяюсь на фоне толпы. Да и ладно, знакомиться с ними не собираюсь — уж очень молоды. Затащишь такую «на сеновал», а на следующий день папашка-кузнец заявится с претензией, дескать, порушил девичью невинность, женись, иначе яйца на наковальню. А о том, что в ней до меня успело побывать едва ли не все местное пацанское братство, он и не в курсе. Картина, неожиданного охмурения жениха в условиях постапокалипсиса, созданная моим богатым воображением, изрядно меня повеселила, аж захихикал.

Здание под вывеской «Приемка» оказалось стандартным арочным ангаром из металлического профильного листа. Большие ворота с торца закрыты. Рядом с ними предбанник для сохранения тепла, за ним стандартная квартирная дверь.

Стучаться не пришлось, дверь оказалась не запертой, о чем оповещала надпись на листе бумаги, прикрепленном к стальной дверной поверхности скотчем: «Прием клиентов с 8 до 19 часов, перерыв на обед с 13 до 14 часов. Воскресенье выходной. — И чуть ниже приписка крупными прописными буквами: — ДВЕРЬ НЕ ЗАПЕРТА! НАСТОЯТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА НЕ СТУЧАТЬСЯ!». Определенно, вежливые посетители достали своим стуком здешних служащих, вынуждая горланить всякий раз: «Входите, открыто!»

За дверью обнаружилось отгороженное от большей части ангара помещение. Тепло и сухо. При этом никаких отопительных приборов в виде печки