Лилиана вдруг рассмеялась.

— Приятно наблюдать, как у тебя прорезаются зубки, словно у новорожденного котенка. Ты обретаешь саму себя, Изольда. Прямо на моих глазах формируется цельная личность.

Слова жрицы мне, признаться, польстили.

— И что ты видишь во мне? — невольно затаив дыхание, спросила я.

— Силу. Стойкость. Стремление бороться до конца за то, во что ты веришь и что считаешь важным, ценным для себя.

Я благодарно улыбнулась Лилиане. И только сейчас заметила, что магистр Гавин и впрямь записывает что-то в пухлой тетради. Та лежала на алтарном столе, сделанном из полированного темного дерева. Все его пространство занимали кристаллы, свитки, книги и то, что я распознала как некие, не знакомые мне магические инструменты.

Напротив алтарного стола стояло кресло, украшенное рунами. Рядом с ним — высокое зеркало в фигурной раме из серебра.

Лилиана кашлянула, привлекая внимание магистра.

— Что такое? — встрепенулся он.

— Может быть, мы уже начнем? — вкрадчиво предложила жрица.

— Да-да, конечно! Но для начала Леди… м-м-м… Изольде необходимо раздеться.

Я пожала плечами и скинула платье прямо на месте. Неодобрительно покачав головой, Лилиана взяла его, встряхнула и аккуратно сложила на кресло. Степень помятости моего наряда как будто интересовало ее в первую очередь. Однако я видела застывшее в ее глазах нетерпение. Как и мне, ей хотелось узнать, в чем именно заключается исследование магистра.

Когда я избавилась и от нижнего белья, мастер Гавин жестом указал мне проследовать в центр комнаты, где из белого мрамора был выложен круг. Тот, в свою очередь, состоял из нескольких концентрических кругов, в каждый из которых вплели различные руны и символы.

Стоило мне там оказаться, мастер Гавин прочел заклинание на незнакомом  языке, и круг засиял голубоватым светом. Кажется, он активировался. Вот только… для чего?

В руках магистра оказались линзы в тончайшей серебряной оправе с пол-ладони величиной и треугольник из того же металла. Не удивлюсь, если по его периметру тоже вырезаны загадочные символы.

Магистр прошептал что-то, и треугольник взмыл в воздух, чтобы застыть в непосредственной близости от меня. Линза осталась в руках мастера Гавина. Я догадывалась, что он начнет разглядывать меня через нее, но, вопреки своим недавним словам, отчего-то совершенно не смущалась.

Мастер Гавин и впрямь напоминал мне доктора — отстраненный, отрешенный, заинтересованный лишь в собственных изысканиях. Для меня лично — и вовсе бесполый.

— Это первая ступень моего исследования, — обронил он. — Ауральное сканирование.

— Для чего оно нужно? — осведомилась Лилиана.

— Чтобы увидеть и проанализировать энергетическое поле Изольды, — отозвался он, поднося линзу к глазам. — Я исследую изменения в ее ауре, которые могут указывать на ее эмоциональное состояние, магическую силу и связь с ледяной стихией. Хочу понять, как человеческие чувства влияют на ее магическую энергию, и какой стала аура Изольды с момента ее “пробуждения”.

Я послала Лилиане вопросительный взгляд. Она едва заметно пожала плечами. Судя по всему, речи магистра остались до конца не поняты и жрицей. Казалось, их подход к магии был иным: ее — стихийным, его — более научным.

— Невероятно… — прошептал мастер Гавин, вглядываясь в линзу.

Опустив ее, он устремил на жрицу торжествующий взгляд.

— Вы были правы, леди Лилиана. Перед нами — не просто вестница Калиах, не просто душа, заключенная в ледяную оболочку. Перед нами — настоящая живая девушка.

25. Магический резонанс

Я приложила руку к груди, будто силясь расслышать отзвук собственного сердца.

— Живая?

Лилиана улыбнулась.

— Вероятно, как может быть живым создание, не являющееся человеком. Фэйри, о которых мы знаем совсем немного, белые медведи-оборотни, огненные элементали, ифриты… и даже драконы. Все они отличаются от людей, но при этом несут в себе энергию жизни…

— И энергию стихии, — добавил мастер Гавин. — Как и ты, Изольда.

Я стояла с прижатой к сердцу рукой, улыбаясь им глупой улыбкой. Я — живая…

— Продолжай оставаться там, — велел мне магистр.

Окрыленная, я едва не пританцовывала. Собственная нагота меня ничуть не беспокоила (возможно, во мне осталось что-то и от духа), а уж холод — и подавно. Лилиана что-то вполголоса обсуждала с мастером Гавином, пока он собирал атрибуты для новых чар на алтарном столе.

— Что теперь? — бойко поинтересовалась я, когда он вернулся ко мне.

В руках магистр держал кристалл — большой, прозрачный и имеющий характерную форму, напоминающую осколок льда. Не знаю, был ли он создан природой или подобными Гавину мастерами магией, но он источал мерное голубоватое сияние и приковывал взгляд.

Я кожей чувствовала исходящую от него колдовскую энергию.

— А это что?

— Специальный кристалл, наиболее подходящий для создания резонанса.

— Ясно, — глубокомысленно сказала я.

Мастер Гавин хмыкнул.

— Очень в этом сомневаюсь.

Я сложила руки на груди, с вызовом глядя на него. Магистр предпочел мой взгляд не заметить.

— Я попытаюсь вступить с тобой в магический резонанс. Это позволит мне ощутить твою внутреннюю магию, ментальное состояние и твою связь с ледяной стихией.

— Почему это для вас так важно? — расплетая руки, спросила я. — Почему так важно понять, как я взаимодействую с магией?

— Я хочу понять, возможно ли помочь Его Величеству, не прибегая к новому призыву Леди Изо Льда, — отозвался магистр. — Я боюсь, что Калиах может не понравиться то, что к ней снова взывает Лливелин Драган… а не его потомок. Она может счесть, что он злоупотребляет божественной помощью.

— Леди Изо Льда, ниспосланная в Фейлан из Ирнхальма — высшее благословение Калиах, — объяснила Лилиана. — У нас есть все основания полагать, что она относится к тебе и к твоим сестрам как к своим дочерям.

— Каждый раз, когда Леди Изо Льда появляются в Бригантии, в Гласиарне, колыбели драконов, идет “ледяной дождь”. Южные народы называют его градом.

Я изумленно смотрела на магистра.

— Хотите сказать, что Калиах…

— Оплакивает дочерей, которые жертвуют собой ради возрастающей мощи ледяных драконов. Конечно, это только догадки… — Магистр Гавин вздохнул. — Жаль, ты ничего не помнишь о своей родине…

— Действительно, жаль, — холодно сказала Лилиан, — что Изольда не может удовлетворить ваше ненасытное любопытство. И подумаешь, что она очнулась в чужом мире, не помня, кто она, не зная себя, сохраняя лишь туманное представление о мироустройстве…

Поразительно, но седой старец Гавин выглядел пристыженным. Правда, лишь самую малость.

— Я