среде кронштадтских матросов, большей частью анархистов. Но золото мать порядка уважала! Какое-то время он чувствовал себя в безопасности, пока жандармы с юнкерами не зачистили логово анархии на Балтийском флоте. И опять — волшебная записка позволила потомку хлебных спекулянтов избежать опасности! А еще… А еще деятельная натура Лейбы Бронштейна не могла просто бегать от жандармов, нет, этот господин-товарищ занимался тем, что готовил революцию! Ну как сказать, революцию? Скорее, военный переворот. Но строго под лозунгами мировой революции и наступления царства справедливости и свободы! Но просто так влезть на броневик и прокричать, что мировая революция начинается здесь и сейчас — мало и глупо. Перед таким событием надо провести подготовительную работу! Большую, кропотливую, требующую людей, денег и идей!

Так вот — первым делом Троцкий воссоздал Петросовет в подполье. Туда вошло несколько совершенно декоративных фигур, Этот орган ему вообще пока что не нужен был, но этой шарашкиной конторе предстояло легитимизировать приход его, Троцкого, к власти! И после этого пустая говорилка будет распущена. Кроме двух незначительных большевиков, которые пока что прятались по щелям, в состав Петросовета вошла пара меньшевиков, один эсер и два бундовца. С последними — представителями еврейской националистической организации Лейба поддерживал более тесные отношения. Всё-таки свои люди. И в отношении развала империи эти кадры настроены самым радикальным образом. Но это не главное.

Тот, кто помогал Бронштейну избегать ареста оказался человеком деятельным. У него, а через него и у Троцкого появился свой человек в достаточно близком окружении императора, который, впрочем, еще коронован не был. В любом случае, многие шаги монарха становились известны настоящему штабу революции, который сформировал товарищ Троцкий. Реввовенсовет, так он его назвал. Туда вошел генерал-майор Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, серьезный военный профессионал, сбежавший из заключения балтийский матрос Тимоха (Тимофей Иванович) Ульянцев, капитан второго ранга Модест Васильевич Иванов, от финансистов — Иосиф Срулевич Гохман, от большевиков — Яков Станиславович Ганецкий. Занятый финансовыми вопросами в Швеции, он не попался царской охранке и прибыл в Петроград самым конспиративнейшим образом. Кроме того, вошел и эсер Яков Михайлович Свердлов. Роли были распределены: план восстания разработал Бонч-Бруевич, за бучу в Кронштадте отвечал Ульянцев, за доставку революционных матросов в столицу — Иванов, Ганецкий руководил и снабжал вооруженные рабочие отряды, за боевиков-эсеров отвечал Свердлов. Сам Троцкий кроме общего руководства взял на себя контакты с остатками анархистов и сочувствующими солдатами запасных полков.

Нельзя сказать, что в подготовки выступления все шло слишком гладко: жандармы зверствовали! Но пока удавалось и оружие из Финляндии перебросить, причем не только то, что Ганецкий закупал через Парвуса, но и скупленное на складах русской армии. В финской марке продавалось всё! Только плати! Кроме того, заговорщики серьезно рассчитывали на помощь купцов-староверов, но тут случился облом! Призыв молодежи из семей самых состоятельных и влиятельных староверов, фактически, Михаил II не побоялся взять их в заложники, заставил этих непримиримых вроде злопыхателей царской власти притихнуть! Зажали финансы и французы с англичанами, чья помощь шла через Свердлова. Точнее, они стали тянуть время и выставлять условия, которые Троцкий принимать не собирался! Бриты даже направили в Петроград нового секретного агента, но Лейба, недолюбливавший лимонников, с ним контактировать отказался.

И вот, 23 октября было принято решение начать выступление и захват власти на двадцать шестое число этого же месяца. Тянуть дальше было бы напрасной тратой ресурсов. Троцкий точно почувствовал точку перелома — вчера было еще рано, завтра будет уже поздно! Двадцать шестого — как раз! И вроде как сил у революции на счету оказывалось не так уж и мало, и в начале октября отряды первой конной стали покидать столицу, перебрасываясь на фронт. Император лишался главной силы, которая могла бы усмирить восстание! А Бронштейн еще раз прикинул свои силы: семьсот матросов его личная гвардия, которым он регулярно и щедро платил. Тысячу двести готов перебросить из Кронштадта Иванов, это почти две тысячи преданных ему лично бойцов! Семь тысяч — это рабочие дружины, вооружены, в основном револьверами и на всех них полторы тысячи винтовок из финских складов. Мало, но что есть! Плохо, что пулеметов совсем ничтожное количество и с бронедивизионом не договориться — весь на фронте, а дежурная пара броневиков — это офицерские экипажи, с ними никак! Шестьсот отчаянных парней, не только с револьверами, но и бомбами — это ресурс от эсеров. Анархисты обещали поддержать — у них почти полторы тысячи боевиков по щелям прячется на городских окраинах, но это весьма проблемный актив. И точно можно рассчитывать на двенадцать тысяч солдат из резервных полков. А если на их сторону перейдут три сотни из Первого Пулеметного да со своими Максимами, дело станет на лад!

Главными проблемами стали вопросы обеспечения отрядов машинами — без техники быстро овладеть столь крупным городом не представлялось возможным. Решили временно прихватизировать несколько автомобильных транспортных предприятий. Эсеры и матросы идут штурмовать Зимний. Там и броневики охраны, но Свердлов пообещал, что его бомбисты эту проблему решат! Почта. Телеграф, вокзалы, разводные мосты — на каждую точку был намечен отряд, а то и несколько. Красные повязки — отличительный признак революции заранее раздали всем. Сочувствующие — должны были носить красные банты и не путаться под ногами!

Надо сказать, что двадцать пятого рано утром Лейба Бронштейн получил сообщение от своего доброжелателя, что юнкера вот-вот нагрянут на конспиративную квартиру, в которой тот находился. И товарищ Троцкий быстро покинул жилище, благо, точек для укрытия в столице оставалось предостаточно. Увы, на этом везение демона революции, Льва Давыдовича Троцкого, закончилось!

До сих пор Пётр так и не понял, что заставило его задержать отправку Дикой дивизии из состава Первой конной армии на фронт! График, составленный Брусиловым и штабом ставки был довольно плотный, но пока что вместо трех конных дивизий на фронт были отправлены только две. Дикая дивизия и созданная на ее базе вторая дивизия из горцев-мусульман оставались в столице. При этом Дикая находилась уже в эшелонах вместе с приданным ей бронедивизионом. И двадцать пятого вечером должна была отправиться восвояси. Ан нет! Пётр отдал приказ ей задержаться. А когда рано утром появился генерал-майор Вандам со сведениями о возможном начале восстания — Дикие стали срочно разгружаться. К Зимнему стягивались ударники и офицерский отряд броневиков, недавно собранный на Путиловском, бывшие юнкера, получившие после ускоренного выпуска офицерские погоны, крепко сжимали баранки автомобилей и ручки пулеметов.

Импровизированный штаб контрреволюции в Зимнем работал всю ночь! Кое-какие планы восставших у Вандама имелись, недостающие детали легко было представить из