здесь уже другой — вместо дощатого постелен ламинат. Да и дверь сменилась — вместо простой деревянной стоит новая плотная, без стекла, похожая на металлическую входную.

А вместо бабкиной захламленной койки я вдруг оказываюсь на просторной двуспальной кровати.

— Сейчас заценишь, какой я ремонтик за прошлую неделю отгрохал. Прикинь, тут стены со звукоизоляцией. Можно трахаться, сколько душе угодно. И никто ничего не слышит.

Сбросив меня, он чуть ли не бегом возвращается к двери, чтобы ее запереть…

30 глава. Как дура

В попытке опередить его и первой добежать до двери, я цепляюсь ногой за одеяло, свисающее с кровати и лечу плашмя на пол, больно ударясь подбородком.

Быстро подхватываюсь. Голова внезапно кружится, в глазах резко темнеет. Покачнувшись и глупо взмахнув руками, ищу опору. Но она тут только одна — кровать. Медленно опускаюсь на нее, пережидая головокружение.

— Яська, ты что? — смеется от двери Золотарев. — Что за кульбиты?

Начинает прикрывать дверь.

Но она наоборот вдруг резко открывается, громко хлопнув об стену.

В комнату влетает Воронец.

В голове возникает философская мысль о том, что вот и дождалась — «мой рыцарь» пришел меня спасать.

И мне кровожадно хочется, чтобы он сейчас врезал Золотареву! За мой испуг, и чтобы впредь неповадно было.

— Лёха, ты чо творишь, а? — Воронец находит взглядом мое онемевшее лицо. Видимо, что-то там в нем для себя отмечает. И просто зеленеет на глазах! — Су-у-ука!

Я кровожадная и злая, наверное. Но во мне просыпается монстр, который орет дурным голосом: «Врежь ему! Давай!»

И, видимо, в силу сходства наших темпераментов или чего-то там еще, Воронец, походу, слышит этого монстра. Потому что тут же бросается на своего друга, с хрустом впечатывая свой кулак в его лицо.

— Ты охерел? — Золотарев даже не обращает внимания на полившуюся чуть ли не фонтаном из носа кровь, в свою очередь кидается на Воронца. — Ты чего лезешь не в свое дело, мудак?

По кровати отползаю к стене, поджав ноги. Закрываю глаза и зажимаю себе уши. Страшно, что они свалятся на меня.

И вообще просто страшно. Такое ощущение, что комната переполнилась мужской яростью — дикой и необузданной. Они матерятся и вскрикивают, раздаются звуки ударов и топот.

Я понимаю, что сюда забежал еще кто-то, понимаю, что их растягивают, понимаю, что постепенно конфликт утихает, но все также сижу, не открывая глаз.

— Она сама на меня полезла! А я чо? Отказываться должен? Ты, Воронец, разобрался бы сначала, прежде, чем кулаками махать! А то у тебя вечно какие-то проблемы. Так вот я тебе еще одну добавлю. Заяву накатаю, — оправдывается и угрожает Золотарев.

— Зараза, — Мирон и Лава отпускают Воронца и он, встряхивая правой рукой, идет ко мне. — Ты что творишь, а? Ты реально с ним сюда сама пошла? Ну, ты и дура!

А мне так обидно становится — и за себя, глупую, потому что оказалась в этой ситуации, которой я не хотела, к которой не стремилась, в которой из-за Воронца очутилась! Потому что если бы не захотела вывести его на ревность, ни за что бы не стала флиртовать и что-то там позволять Золотареву!

А теперь, Ясенька, ты выглядишь глупо до жути!

— Какого х… ра провоцируешь, а? Я еще за столом готов был его урыть, — холодно смотрит в глаза.

— Ник, — стонет от двери Золотарев, зажимающий разбитый нос. — Пошли мировую пить. Так бы и сказали, что у вас… хм… чувства. Я б не претендовал.

— Да нет у нас никаких чувств!

— Какие чувства? О чем ты?

В один голос огрызаемся мы с Воронцом.

Смотрю на Никиту. И вот ведь странные ощущения. С одной стороны мне ему врезать хочется. За его слова, за то, что у него всегда, во всем, я виновата! За то, что даже сейчас меня выставляет идиоткой! А с другой… Он ведь меня защищал. Ревновал там, за столом.

Рыцарь. Вон разбитые костяшки потирает.

Ага, рыцарь! Играет тут обиженного мужа, а у самого жена имеется!

И ты, Ясенька, пыталась вызвать ревность у женатого мужчины.

В моей голове такой раздрай, что я уже не понимаю, чего хочу и что мне надо.

— Я так понимаю, обсуждение сценария откладывается? — недовольно спрашивает Лера.

— Отчего же? — усмехается Мирон. — Наоборот. Добавим перчинку. Устроим им воровство невесты завтра. Что за свадьба без драки?

Сбежать домой и там подумать нодо всем произошедшим не получается. Приходится сидеть вместе со всеми за столом, сгорая от стыда.

Лера обрабатывает ватными тампонами, смоченными в перекиси, нос Золотареву. Мирон с Лавой склонились над его ноутбуком, выбирая музыку на завтра.

Ловлю взгляды на себе.

Ну, вот, Ясенька, у тебя больше нет подруг. Лава смотрит ненавидяще, как будто я виновата в том, что эти двое подрались из-за меня, а не из-за нее. Впрочем, скорее всего, она именно так и думает.

Лера поглядывает с прищуром. Типа, оценивает насколько я серьезная соперница для нее. Только вот на кого она сейчас нацелилась — на Золотарева? Или… на Воронца?

Золотарев в качестве утешения пьет коньяк.

Воронец, отказавшись пить, потирает сбитый кулак.

Сижу, как дура, не зная, что говорить и куда себя приткнуть.

Единственное, что приносит удовлетворение — это мысли, что всё же было хорошо до появления Воронца! А как только он снова возник в моей жизни, устоявшийся порядок рухнул. И что делать теперь? Ох…

31 глава. Как дура

А мне вообще на хрен не нужен никто.

Бабы, они, существа крайне неблагодарные. И я больше не желаю от них зависеть. И вообще всё! ВСЁ, Воронец! Прекращай рефлексировать!

Вся устоявшаяся, спокойная жизнь кувырком пошла в тот момент, когда ты снова встретил эту ведьму!

Но… Почти все разъезжаются по домам. А я, как привязанный, сижу здесь. Потому что Зараза всё еще возится с фотозоной вместе с Лавандой.

Злюсь на себя. Еще больше злюсь на нее! Потому что сегодня Зараза спровоцировала Лёху, и заодно меня и, по сути, столкнула нас лбами.

— Никит, пошли, проводишь, — зовет Золотарев, с которым мы выпили мировую. — Такси подъезжает.

Вижу, как Зараза отвлекается и с беспокойством смотрит на нас.

Не бойся, больше на сегодня драки не планируются.

Выходим на крыльцо.

Он закуривает.

— А чо у вас с Яськой? Ты с чего вдруг влез?

Вздыхаю. Ну, что у меня с ней? Сам не знаю.

И, может, она реально хотела с Лёхой переспать? Я тогда какого хрена сорвался?

— Короче, Лёха, лучше