Катти сзади дремала, убаюканная дорогой. Дорога к Заставе обходила все деревни мимо, в город тоже не заворачивала. Химероид-бронемедведь мог бы идти быстрее, но темп всей поездке задавала лошадь. Выехали мы в половину второго, как и собирались. Весь путь должен был занять не более четырёх часов, так что к половине шестого, край к шести, мы должны были быть на месте, то есть, на Заставе.

Дорога от особняка была грунтовая, но очень плотно укатанная. “Так магией дорогу-то правили, чтобы гладенькая была, чисто шёлк”, пояснила мне ещё на выезде Катти.

Шёлк-то он шёлк, но любая дорога утомляет. Поэтому, когда показалась каменная стена, дорогу перекрывающая, я даже обрадовалась.

Подъехав ближе, мы недоумённо остановились.

Стена-то была. А вот прохода в ней не было. Ни арки, ни ворот, ни калитки.

— А… А мы точно куда надо приехали?, - робко спросила я неизвестно кого.

— Точно, - внезапно ответил Михал, - Тут раньше арка въездная была, но вот замуровали чего-то.

— Эй!, - заорал Михал во всю мощь могучих лёгких, - заставные, открывайте! Графиня приехала, договор продлять!

И ничего не произошло. То есть, сначала птицы в придорожном лесу смолкли, оглушённые криком. А потом снова защебетали.

— Мне кажется, нам здесь не ’ады, - задумчиво произнес Яков Иммануилович - Вот бы догово’ глянуть, что там п’описано в условиях ’асто’жения? Так-то в конто’е он где-то х’анится, но с собой я его не б’ал, - вздохнул Яков Иммануилович.

— Графиня Фон Цур Остервальд с сопровождением приехала, пускайте внутрь!, - сделал Михал ещё одну попытку. Я морально приготовилась к молчанию, но внезапно нам ответили.

— Имеющий право - войдёт. Чужаки не нужны, - прогудел голос со стены. На самой стене по-прежнему видно никого не было.

Ну и как это понимать? Спешишь тут к ним изо всех сил, исхитряешься и успеть к сроку, и с должным сопровождением - а тебе тут мало что не рады, так и вовсе не ждут. И разговаривать тоже не особо желают.

Эльтен завозился на коленях, поднял голову, посмотрел на стену. “Возьми кинжал владетеля, каплю крови на него и прочерти знак отмены на стене над дорогой”, посоветовал он.

Я слезла с бронемедведя, достала кинжал, уколола палец и прочертила в воздухе напротив стены здоровенную латинскую Z, как в фильме про Зорро. Эльтен спрыгнул рядом и растопырился, будто перед ним была соседкская злая кошка. Сначала перед нами полусферой выгнулся молочно-нефритовый прозрачный щит, а затем раздался скрежет и…

И стена рухнула, подняв клубы пыли и мелкую каменную крошку. Я стояла, надёжно прикрытая силовым щитом Эльтена. Когда пыль осела, Эльтен снял барьер.

С той стороны пролома стояли озабоченно-удивлённые коренастые коротышки. Гномы. Одеты они были в кожаные камзолы и штаны, на руках тускло блестели металлические наручи. Были гномы носаты и бородаты, и бороды их были любовно заплетены в разнообразные косички, богато украшенные кольцами и подвесами.

— А я вам пирожков привезла…, - примирительно сказала я.

Гномы переглянулись и, внезапно, гулко расхохотались. Тот из них, который был более седой, чем рыжий, и с самым большим количеством украшений в бороде, сделал пару шагов вперёд.

— Ну, положим, право войти вы подтвердили. Только это не поможет, гномы дел с чужаками и женщинами не ведут. А вы, знаете ли того-с. Баба!, - произнёс гном и заржал.

Неприятненько. И непонятно, что с этими низкорослыми шовинистами делать теперь.

— Это, знаете ли, не совсем ве’но!, - выкатился вперёд мой верный защитник, - Ю’идически, г’афиня Фон Цу’ Осте’вальд, как глава ’ода, является Владетелем г’афства. Так ещё в изначальной ха’тии записано, цити’ую “Владетель го’ ок’естных, долин, ’учьёв и скал”, конец цитаты. Так что позвольте со всей се’ёзностью заявить - в данном контексте, г’афиня Фон Цу’ Осте’вальд - не женщина, а Владетель!, - пафосно закончил свою речь Яков Иммануилович, для пущей важности подняв указательный палец вверх.

Гномы оторопело смотрели то на палец поверенного, то на меня.

— Ну коли так, то проходите. Заставная крепость принимает гостей!, - с каким-то непонятным мне куражом произнёс тот самый вышедший вперёд гном.

И мы прошли. Сначала в пролом в стене, потом во двор, где оставили двуколку, Потапыча и Михала. Михал, если совсем честно, остался сам.

— Лошадку досмотрю. И химероида вашего, - и, натянув кепку на макушку, Михал прислонился к Потапычу с таким видом, будто отсюда его сдвинет только сверхъестественная сила. И то не факт.

Я, Яков Иммануилович и Катти вошли в крепость. Саквояж Катти оставила с Михалом, а вот корзину с пирожками взяла с собой, вцепившись в неё двумя руками.

Первым помещением было, наверное, что-то типа караульной - широкие лавки у стен, на которых и вздремнуть можно, широкий стол, лавки у стола, закрытые деревянные сундуки с чем-то, стойка с оружием. На стойке в ряд стояли алебарды и двуручные секиры. Рядом на стене в крепежах висели арбалеты.

В этой вот караульной нас и встретили зашедшие внутрь чуть раньше гномы.

Глава 24

Впереди стоял тот гном, что уже говорил с нами, и в руках он держал рог. Рог этот, наверное, принадлежал доисторическому бизону или ещё кому-то, но из глубокой древности. Потому что был огромным, размером чуть ли не в самого гнома. По комнате расползался запах пряных трав - рог был до краёв полон какой-то жидкостью.

— Если намерения ваши чисты, и нет зла под сердцем, выпейте до дна приветственную чашу, - торжественно произнёс этот гномий предводитель, и добавил, - Согласно традициям нашего хирда, с тем, кто не способен осушить приветственную чашу, дел не ведём.

Я опешила. Даже если бы этот приветственный рог был полон воды, и то не факт, что я смогу осилить такой объём.

— Это, позвольте сп’осить, что? Знаменитый гномий спотыкач? Дозвольте, я как полноп’авный п’едставитель п’елестной г’афини, осушу этот кубок в знак чистоты наших наме’ений!, - Яков Иммануилович шустрым колобком докатился до предводителя гномов, с почтением взял у него из рук гигантский рог и незамедлительно его выпил. Полностью. После чего блаженно причмокнул, сообщил всем присутствующим, что “вы все здесь воистину п’елестны, но мне по’а!” и, чуть качаясь, прошёл