class="p1">— Обязательно вскрою. Но сначала сделаем вот как - вы как поверенный семьи наверняка знаете о том, что это вообще за “застава” и какое отношение к семье Фон Цур Остервальд она имеет. Супруг не успел мне ничего об этом рассказать, я совершенно не в курсе, вся надежда - на вас!, - я как-то машинально сложила ладони рук вместе, а потом протянула ему руки ладонями вверх. Вверяю себя в ваши руки и уповаю на ваше милосердие, жест просьбы , озвучила мне Лизонька эхом памяти.

— Даже так, - поверенный поправил очки, сложил руки на животе и устроился поудобнее, - тогда слушайте.

Застава. Когда-то давно это была настоящая Застава, содержащая рубежный отряд быстрого реагирования. Мало ли, с моря придёт неизвестная опасность, из-под гор ли вылезет, или пусть даже с неба упадёт - заставный отряд быстренько эту опасность на ноль помножит, или героически сдержит и отправит весть в империю.

Но годы шли, а опасность всё не появлялась и не появлялась. И тогда ещё даже не совсем старый граф, а, кажется, его дедушка, заключил договор с какими-то гномами-отщепенцами, которым в родном Подгорном Королевстве было неуютненько, и они его покинули. Но и совсем без гор, а, главное, без дела, им было тоже неможно. Что-то там в их религиозно-культурных особенностях такое было, что покоя не давало.

А тут дедушка совсем старого графа, тогда ещё никакой не дедушка, а вовсе даже молодой граф Фон Цур Остервальд, подвернулся. И они заключили Договор.

О том, что эти вот гномы своим гномьим хирдом окапываются в фамильной гряде Фон Цур Остервальдов и делают там, что им их гномий бог на душу положит. А взамен обязуются выполнять все функции заставного отряда и заставную крепость, именуемую “Застава”, в порядке содержать.

М-да.

С фантазией, конечно, что у дедушки совсем старого графа, что у гномов, оказалась беда. Застава, именуемая “Застава”.

В общем, оттуда письма и шли.

И были моим растворившимся супругом проигнорированы.

Это он конечно зря. Гномий хирд на дороге не валяется, а гномы просто так написывать не будут, это очень серьёзные парни. И Договор они соблюдают маниакально. И продолжительность жизни у них тоже какая-то запредельная, если им головы не проламывать. Как у альвов, примерно.

Вскрывать корреспонденцию стало страшновато. Аж ладошки вспотели.

Но я уговорила себя, что и не с таким справлялись, если что, со мной Яков Имманулович. И Эльтен. И два Берендея - эти если уж не за меня, то за пасеку свою встанут горой.

В общем, должны отбиться.

И я вскрыла конверт. Первый. Потом второй. И так все шесть конвертов.

Больше боялась. Оказалось, гномы вежливо напоминали, что истекает срок Договора и надо бы его перезаключить заново. Потому что осталось… я посмотрела на дату.

Сегодня было 26 октября 1825 года.

Осталось … так, договор истекает в полнолуние десятого месяца. Которое наступит… наступит… я пролистывала настольный календарь с разными указаниями дат, праздников, восходов и заходов светил и их фаз…наступит…

Сегодня. В 21:47

Я посмотрела на часы в углу. Часы показывали 10 часов 28 минут.

Глава 20

— Спокойствие, только спокойствие! До’огая моя Елизавета Анд’еевна, мы всё ‘ешим, ведь я уже здесь!, - голос Якова Иммануиловича вывел меня из краткого ступора, в который я впала.

— Спасибо, Яков Иммануилович, я держу себя в руках, - у меня даже голос не дрогнул, какая я молодец!

— У нас ещё есть время до обеда, предлагаю до обеда распланировать всё необходимое, а после обеда я поеду на Заставу. Очень надеюсь, что вы разделите со мной и обед, и поездку, - я посмотрела прямо в глаза поверенному.

— Всенеп’еменнейше! В вас ощущается залог будущего величия - даже в такой неп’остой ситуации, оглушённая новостями, вы не забываете п’о важность ‘егуля’ного питания!, - Яков Иммануилович поднял указательный палец вверх, подчёркивая значимость своих слов.

— П’иступим к бумагам!

И мы приступили.

Супруг оставил мне в наследство закладные на особняк, на земли и на право пользования силами родового алтаря на десять лет. Ах ты ж… гад!

Единственный плюс этих закладных, по словам Якова Иммануиловича, был в том, что они были сделаны в имперском банке. Оттуда их выкупить не составит труда, от гномов мы бы такое вряд ли смогли выцарапать обратно без потерь.

Остался один маленький, буквально малюсенький вопрос - где взять деньги?

И деньги, надо сказать, немалые.

Имперский банк щедро выделил суммарно под всё аж шестьсот семьдесят тысяч полновесных рублей.

Внимание, вопрос - куда дел деньги Александр? За полгода промотать такую сумму, да ещё бесследно - задача не из простых.

Если пересчитать эти деньги на привычные мне суммы моей прошлой жизни, взяв за основу стоимость золота, то, по моим примерным подсчётам, выходило… Выходило что-то вовсе запредельное.

Утешало одно - сумма была в полновесных, то есть серебряных рублях. Возьми поганец золотом, шансов рассчитаться не было бы никогда.

А так - проверим графские активы и пассивы, трезво взвесим все варианты и выход найдём. Иначе думать я себе просто запретила.

По нашим совместным расчетом с Яковом Иммануиловичем, для полного выкупа закладных из имперского банка мне было необходимо не менее семиста тысяч полновесных рублей. Если не мелочиться и округлить, оставив на расходы после, то миллион.

И в самом деле, что уж тут мелочиться.

Зато я могу примерить на себя роль знаменитейшего сына турецкоподданного, Остапа Ибрагимовича Бендера.

Мне, как и ему, был крайне нужен миллион.

Помнится, товарищ Бендер знал “четыреста сравнительно честных способа отъёма денег”.

Я не знала нисколько, да и становиться аферисткой и мошенницей не собиралась. Следовательно, миллион нужно было честно заработать. Или хотя бы легально получить.

Самым простым и быстрым способом было перезаложить всё в гномском банке, именно этот вариант “на к’айний случай” советовал Яков Иммануилович.

Но чем меньше будет сумма займа у гномов, тем лучше.

Поэтому следовало поискать другие варианты - учитывая, что всё, что можно было продать, уже продал Александр.

И всё же интересно, куда он дел такую прорву деньжищ?

Этим вопросом также обещал со