Там парни роют подкоп из подвала жилого дома в Банк Англии. А чтобы хозяин не мешал, его выманивают из дома — принимают на фиктивную высокооплачиваемую работу. Он каждый день уходит в офис и целый день переписывает там Британскую энциклопедию. Тебе ничего это не напоминает?

— Нет, — сердито ответил я. — Меня никто никуда не выманивает!

— Я понимаю, все аналогии хромают. — Эдди поднял руки ладонями вверх. — Но почему тебя взяли в это дело, а? Ты же никогда не занимался полезными ископаемыми, ничего в этом не понимаешь. Ты просто мелкий торговец сувенирами.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но вовремя спохватился. Я понял, что не мог рассказать Эдди ни про Вайса, ни про родителей. И не потому, что боялся раскрыть чьи-то тайны, — просто вдруг понял, что вся эта история в глазах непредвзятого наблюдателя выглядит совершенно неправдоподобной.

— Слушай, что ты тут мутишь воду? — разозлился я. — Это обычный коммерческий проект! Может быть, никакого лития на острове и нет, но тогда компанию просто закроют и все! И охрана мне не нужна, Эдди!

— Никогда ничего нельзя знать заранее, Рэй. Будь острожен, вот что я тебе скажу! — Эдди поднялся, поставил пустой стакан на стол и направился к двери. — Спасибо за выпивку! Я пробуду на острове еще какое-то время. Так что, если что, звони. Вот моя карточка!

Рэй раздает интервью

Еще одной новой чертой моей жизни стала публичность. Я мог наслаждаться безвестностью до тех пор, пока был владельцем маленького сувенирного магазина в туристическом районе Сент-Джорджеса. Но став участником проекта национального масштаба, неизбежно должен был привлечь к себе внимание посторонних.

Уже через несколько дней начались звонки из разных барбадосских газет. Мне приходилось иметь дело с журналистами в Нью-Йорке, и я выработал для себя некоторые правила общения с этой публикой. Репортеры, как правило, люди довольно поверхностные и легкомысленные, но с ними надо держать ухо востро. Если вы откажетесь говорить, они обязательно найдут кого-нибудь, кто нарасскажет им ерунды, и вам потом придется отмываться от всякого дерьма. Поэтому лучшая тактика — контролировать процесс. Постарайтесь задобрить этих писак, прикиньтесь их другом, с готовностью отвечайте на самые глупые вопросы и — хороший прием! — под видом эксклюзива шепотом сообщайте самые тривиальные вещи.

Мне позвонили примерно из полутора десятков газет, журналов, радиостанций и телеканалов. Всем я говорил примерно одно и то же. Рассказывал о литии (знания свои я в основном почерпнул из «Википедии»). Расписывал, чем проект хорош для экономики (рабочие места, налоги, экспорт) и для экологии (электрокары, уменьшение выбросов). Все вопросы, на которые не хотел отвечать или ответов на которые не знал, я объявлял коммерческой тайной. И тут же сладким голосом обещал полную информационную открытость, благодарил за внимание к нашей компании и предлагал, не колеблясь, звонить мне в любое время суток. Большинство собеседников проглатывали это все, не подавившись, и уходили вполне довольные. Но нашелся среди них один человек, который покусал меня за пятки. Это был Джон Колдуэлл из «Барбадосса кроникл», главной газеты острова. Его очень интересовало, чьи деньги вложены в проект. Я мямлил что-то про коммерческую тайну, но Колдуэлл снова и снова возвращался к этой теме и наконец не выдержал:

— Правда ли, мистер Винавер, что в «Конверс Литиум» вложены русские деньги? — спросил он.

«Черт возьми! — подумал я. — А этот откуда знает?» Но вслух сказал:

— С чего вы это взяли?

— На рынке ходят такие слухи.

— Мы не комментируем слухи, — важно заявил я, вспомнив виденное когда-то интервью руководителя Федеральной резервной системы.

— Тогда еще один вопрос, мистер Винавер. Почему вы?

— Что я?

— Почему вы возглавили компанию? Ведь у вас нет опыта работы в горной промышленности.

— Но у меня есть опыт ведения бизнеса, — пробормотал я.

— Кажется, не слишком успешный, — перебил меня репортер. — Ваша нью-йоркская компания обанкротилась, а бизнес на Барбадоссе тоже идет не очень хорошо.

«Он подготовился, — подумал я с уважением, — но ни в коем случае нельзя вступать с ним в спор по поводу моих неудач, ему это только и надо».

— Меня пригласили возглавить компанию «Конверс Литиум», потому что я хорошо знаю местные условия, — произнес я холодно.

— А известно ли вам, мистер Винавер, что лет шесть назад компания «Энроуз Энтерпрайз» из Техаса уже искала литий на Барбадоссе? — неожиданно переменил тему Колдуэлл.

Это было для меня новостью, чертов Вайс ничего такого мне не рассказывал.

— И что же? — спросил я.

— Они ничего не нашли, — сообщил мне журналист. — Судя по всему, на Барбадоссе нет лития.

— Возможно, за прошедшие годы технология разведки изменилась, — заявил я, впрочем, не слишком уверенно.

— Возможно, — не стал спорить со мной Колдуэлл. — И все-таки странно, что…

— Извините, мистер Колдуэлл, но у меня важная встреча, — соврал я, — поэтому я вынужден…

Закончив разговор с Колдуэллом, я некоторое время обдумывал то, что он мне сказал. Искать литий там, где его уже однажды не нашли, было нелогично. Не может быть, чтобы таинственные русские инвесторы ничего не знали про неудачную попытку какой-то американской компании, как ее… Странно, очень странно. От этих раздумий меня отвлек новый телефонный звонок.

— Мистер Винавер? — Голос в трубке показался мне знакомым.

— Да. А кто говорит?

— Я главный редактор журнала «Грин Лайф».

— О, Тенгри! — Все встало на свои места. — Прости, не узнал тебя.

Тенгри Куомо приходился братом Джесс — девушки, помогавшей мне в магазине, поэтому я кое-что знал об этом парне. Он относился к той категории молодых людей, которые не слишком утруждали себя учебой, но при этом были самоуверенными и напористыми. Пару лет молодой Куомо изучал экономику в Восточно-Карибском университете на Доминике, но потом бросил учебу и вернулся на Барбадоссу. Поболтавшись некоторое время без дела, Тенгри рассудил, что можно вполне сносно жить на гранты международных природозащитных организаций. Он сколотил общественную организацию под громким названием «Лига защиты дикой природы», в которую стал вербовать местную молодежь. Среди членов Лиги было много гимназистов старших классов и учащихся профессиональных школ.

Я, честно говоря, относился к деятельности Лиги с некоторым скепсисом, многие ее проекты казались мне откровенным пустозвонством. В тот год, когда я приехал на Барбадоссу, Тенгри и компания защищали каких-то исчезающих бабочек. Я узнал об этом из листовок, которые мне каждый день вручали на улице молоденькие волонтерки. Когда же с насекомыми было покончено — то ли их надежно защитили, то ли они все-таки исчезли, — Лига переключилась на прибрежную морскую фауну, которой якобы угрожали разливы нефти. Нельзя сказать, что проблемы с нефтью не