бы сделала такой выбор, будь ты на ее месте?

Кира закрыла глаза. А потом покачала головой.

– Вот именно! – Джек приобнял напарницу за плечи. – Пошли. Пожалуй, пора рассказать вдове Джорана Шейка о том, что мы нашли убийцу ее мужа… жаль, что она – одна из них! Мне кажется, это ее немного расстроит!

***

Кабаре «Золотая Цапля» было переполнено еще до заката. Обсуждение вчерашней стрельбы шло полным ходом, и когда в помещение вошли виновники – парочка полицейских, вокруг них сразу же собралась толпа.

Хозяин был доволен: центральный участок возместил ему все расходы. Газеты кричали о найденных детях, пафосно описывали героизм полицейских, не побоявшихся выступить против целой толпы головорезов.

Хозяин «Золотой Цапли» не очень верил в героизм. А еще он считал, что героизм – это глупость. Полицейским платят за то, что они спасают людей.

У каждого – свое призвание.

Джек и Кира, разодетые в лучшие свои наряды, устроились в одной из тихих кабинок, заказали выпивку и попросили их не тревожить.

– Ты чего такая? – посмотрев на мрачную напарницу, спросил Джек. – Дело закрыто. Дети живы, даже почти здоровы. Фиона Шейк во всем призналась. У нас есть список извращенцев этого города, и…

– И мы не можем их арестовать, – закончила Кира. – Потому что официально в Рурке нет Тварей.

Джек вздохнул. Достал из кармана мятую книжку с очередным бульварным детективом и, откинувшись на спинку мягкого диванчика, сделал вид, что углубился в чтение.

– Эй! – возмутилась Кира. – Это что такое?

– Я подожду пока…

– Чего?

– Того времени, когда ты перестанешь нести чушь.

– Я не несу чушь. Кроме Фионы вся верхушка осталась безнаказанной. Кто им помешает начать все сначала?

– У них больше нет танцующей.

– Найдут кого-нибудь другого!

– Кира… – Джек вздохнул и отложил книгу. В закуток заглянула официантка с подносом. Пока она расставляла его содержимое (бокал белого вина для Киры, красного – для Джека, корзиночку с вишневым вареньем и сырные тарелочки), Нордив закурила.

– Каково это было? Убивать собрата? – спросила она, когда официантка ушла.

Джек пригубил вина.

– Он мог меня выдать. Рассказать Капитану, кто я такой. А я пока не готов разбираться с этой проблемой, – ответил он. – А насчет верхушки… Мы теперь знаем, кто они. И если кто-то из них окажется замешан в любом деле, Капитан спустит на них всех собак. Ты же понимаешь, что просто так этих людей убить не получится. Они слишком высоко.

– Они купались в крови. Они лишали жизни детей. Они считали этих детей просто отребьем! Кто из них большая Тварь? Танцующая, которой хотелось есть, или те, кто ей эту еду поставлял?

– Кира… – Джек вздохнул и протянул руку, погладив ее по щеке. – Не мучай себя. Всех не спасти. Но вчера мы предотвратили нечто ужасное.

Он кивнула. Глубоко затянулась, а потом залпом выпила содержимое своего бокала.

– Завтра выходной, – как бы между прочим, сказала она. – У меня будут дела, так что… не ищи меня.

– Хорошо, – кивнул Джек. – У меня тоже дела… и начнутся они уже сегодня.

– Я уверена, что ты успеешь прочитать эту гадость до завтра! – хмыкнула Кира.

Джек улыбнулся. Горькой улыбкой, того, кому предстоит нечто не очень приятное. Но Кира, погруженная в свои мысли, этого не заметила.

– Может, и не успею, – ответил он.

Вместо эпилога

Мэри

Печи Крематория поглотили тела Дейзи и Хидена, и рев пламени подарил их душам надежду на возрождение.

Когда Мэри слушала этот рев, она пыталась не вспоминать… среди имен, названных сфинксом были три имени ее сестер из культа Смерти.

Все оказалось паутиной. Огромной липкой паутиной связей между теми, кто не должен быть связан.

Когда Мэри просыпается на следующее утро, она хочет забыть обо всем. Не знать, что она была там… Была и видела, как сгорают в печах тела несчастных детей.

До них никому не было дела. Кроме Ури Клайд, которая мечтала подарить им надежду на будущее.

Она дарила им эту надежду.

А Дейзи – отнимала.

Не так давно высшее общество Рурка было нарисовано самой Мэри протухшим. И как же она была права!

Они называют себя людьми. Но они хуже Тварей.

День проходит, как в тумане. Зрение обостряется, как будто возвращается обратно, и Мэри с удовольствием гуляет по Обители, потом заходит в лавочку пекаря, съедает шоколадное пирожное… она не любит шоколад, но сегодня ей почему-то его хочется.

Не охота думать ни о чем, и к закату Мэри возвращается домой. Она провожает солнце, оранжевыми всполохами окрашивающее все вокруг.

Этот закат – горит.

Мэри все понимает, когда солнце скрывается наполовину. Оно внезапно становится бордовым, а потом и вовсе угасает.

Слишком быстро.

Мэри оборачивается, и ничего не видит. Проходит время, а видеть она не начинает.

Она очень боялась этого момента. Она думала, что расплачется, когда все случится. Но вместо этого она чувствует облегчение.

Все как будто даже хорошо.

Старая жизнь кончилась.

Она наощупь находит свою кровать, ложится, не раздеваясь, и закрывает слепые глаза.

Единственное, чего ей хочется – это не быть одной.

Она засыпает, чтобы проснуться через пару часов. Она чувствует чье-то присутствие рядом. Кто-то вошел в ее дом.

Тихо.

Этот кто-то стоит у окна. Она слышит его запах и мерное дыхание.

Она узнает этот запах и не может поверить в случившееся.

– Я принес тебе трость, – говорит визитер. – Тебе она очень подойдет.

– Откуда ты узнал, что я ослепну сегодня? – спрашивает Мэри.

Он недолго молчит, будто собираясь с мыслями.

– Я многое знаю… Это часть моей жизни. Знать. Ты понимаешь, о чем я?

Мэри качает головой. Она не понимает. Пока – не понимает.

Но она абсолютно уверена, что однажды во всем разберется.

А еще она очень рада, что в этот момент с ней рядом именно он.

Она всегда хотела, чтобы в такой момент с ней был именно он.

Она не смела мечтать, что это будет именно он…

Конец второй истории.

Сентябрь – ноябрь 2020