— Так скоро? — деланно удивился Чернобог. — Не дадите даже минутки передышки вашему герою?

— Ты же не станешь нас удерживать? — уточнила я, подозревая подвох.

— Нет, конечно, — почти оскорбился тот. — Договор есть договор. Но здесь все ещё Велесова ночь. И кругом полно всякой нечисти. А ваш богатырь едва стоит.

Рядом расправила плечи Настасья:

— Тогда как же славно, что у нас ещё есть много других богатырей, правда? Поленицы, в строй!

Девчонки мигом начали собираться в клин, намереваясь прорубать себе дорогу, если придётся. Я рванула к Гордею, помогая тому выпрямиться. Опираться на моё плечо он не стал, но схватил меня за руку и крепко сжал.

— Надеюсь на скорую новую встречу, — громко сказал Чернобог.

Я нервно фыркнула:

— А я позволю себе надеяться, что она состоится не слишком уж скоро. Эту бы пережить.

— И что тебе не нравится, Рада? — удивлённо уточнил тот. — Вы все мечтали о несбыточном, и вот оно всё сбылось. Моими, между прочим, стараниями. Поленицы хотели настоящего похода — и вот они его получили. Гордей мечтал об эпичном богатырском подвиге — и разве только что был не он самый? А ты, Рада? Разве ты не мечтала стать важной? Не просто как баба Яга, которая открывает двери, а как кто-то больший. Вы все обрели именно то, о чём мечтали. Чем вы недовольны?

— Полагаю, методами, — усмехнулась, впервые подав голос Марья Савишна.

— И чем мои методы плохи? — Чернобог перевёл на неё взгляд. — Нельзя получить нечто великое, совершенно не прикладывая для этого силы.

— Мы благодарим за урок, — сказал Гордей, с трудом переводя дыхание.

— То-то же. — Чернобог удовлетворённо кивнул. — То-то же.

Глава 19

Рада

То, как мы пробивались к избе, достойно отдельного рассказа. Но всё закончилось хорошо и без жертв. Забрезжил рассвет, когда впереди показалась моя родная домушка.

— Ну всё, кажется, пришли, — сказала я. — Молодцы, девчонки, вы настоящие воины!

— Да. — Гордей тоже расплылся в довольной улыбке. — И правда. Хорошо же я вас натаскал.

— Вот с чем нет проблем у богатырей — так это с самомнением, — рассмеялась я.

Девчонки с удовольствием меня поддержали.

Я открыла дверь и запустила всех полениц внутрь. Гордей немного задержался, поймав мой взгляд. Но ничего не сказал.

— Для человека, который ещё недавно был мёртв, ты неплохо справляешься, — пошутила я, чтобы сгладить повисшую паузу.

Он помолчал немного, а затем тихо сказал:

— Спасибо тебе за то, что спасла.

— Ну… — немного смутившись, сказала я. — Похоже, это всё случилось из-за меня, так что я просто исправила свои оплошности.

— А то, что случилось потом, выходит, произошло уже из-за меня. Ты б меня не лечила пеплом феникса, ветряной див тебя не похитил бы. Так что… квиты?

— Договорились.

Квиты, это хорошо. Значит, недопониманий между нами нет. Всё ясно, и рядом никто никого не держит. Можно прощаться, выходит?

Я через силу улыбнулась, старательно игнорируя зашедшееся болью сердце.

— Рада, и ещё… — Он опустил глаза. — Мрака больше нет… Он пожертвовал собой, чтобы мы открыли дверь. Прости, не уберёг я твоего кота.

Тревога новой волной подняла голову, едва успокоившись. И откуда силы на это взялись?

— Надеюсь, у него была в запасе хоть одна жизнь, — проговорила я себе под нос.

Безнадега угнездилась внутри, размещаясь как незванный и очень наглый гость. Она обхватила сердце холодными лапами и отказывалась отпускать. Неужели, вот такое теперь у меня будущее — жить, лелея внутри лишь то, что было раньше? И то, что потеряно безвозвратно.

Улечься спать удалось не сразу. Пока рассказали о случившемся остальным, пока проверили и долечили раненых. Уже проваливаясь в сон, я подумала, что вечером можно было бы устроить небольшой пир. Мы все это заслужили, да и я хотела поблагодарить девчонок. В моих погребах было кое-что припасено, что не стыдно предложить к столу и самым дорогим гостям. С этим я и вырубилась.

Пир вышел на славу, все веселились, и истории о Велесовой ночи становились всё более лёгкими, обрастали забавными деталями и словно теряли весь свой ужас. Я время от времени оглядывалась, надеясь увидеть мелькнувший чёрный хвост, но нет. Прогоняя от себя мысли, что это могла быть последняя жизнь Мрака Васильевича, я с трудом справлялась с грустью.

А потом выяснилось, что этот вечер прощальный.

Ко мне подошла Настасья и сообщила:

— Мы снимемся завтра.

Я удивлённо дёрнула бровями:

— Раньше, чем хотели?

— Да, — твёрдо сказала она. — Этот раз был… необычным. Но очень впечатляющим.

Я ощутила волну печали, разливающуюся по телу. Не думала, что всё закончится вот так.

— Вы больше не придёте? — уточнила я.

— Отчего же? — легко прервала мои зарождающиеся мучения Настасья. — Жди в следующем году, как обычно.

— Но…

— Рада, нам всем надо подумать. И тебе в первую очередь. Время — это то, что нам стоит получить. Нам нравится здесь у тебя. Но цена высоковата — в первую очередь для тебя. А значит, что-то должно измениться. Разить навь — это увлекательно, но знаешь… богатырь в качестве учителя — ничуть не хуже.

Я кивнула, соглашаясь. Но про себя подумала, что маловато у меня есть аргументов, чтобы оставить здесь Гордея. Что я могу ему предложить, и при этом опять не перекосить на хрен всё равновесие?

* * *

Каждый год, когда пустела поляна и все разъезжались, меня охватывала грусть. Мой двор будто сиротел. Но и оттенок радости в этом тоже всегда был: я могла с полной отдачей вернуться к своей должности бабы Яги.

В этом году я собиралась делать это особенно усердно. Принимать по правилам переходных, открывать обе двери, не опасаясь пошатнуть равновесие, следить внимательнее за контрабандой — особенно за всякими гмурами, которые фиг поймёшь где только достают всякие запретные вещи.

Кстати, о запретных вещах. Мешочек с прахом феникса бесследным образом исчез. И вряд ли это прихватил кто-то из полениц — они как правило старались вообще не касаться всех моих банок-склянок. Были у меня подозрения, что не обошлось тут без Чернобога. Но вслух я бы это ни за что не сказала.

Последним среди гостей остался Гордей. Я понимала, что