бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах я вижу понимание. Он старше, мудрее, он видит больше, чем кажется на первый взгляд.

— Знаешь, — говорит он, понизив голос, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь… любая помощь… ты можешь рассчитывать на нас. Мы с Миаром всегда поддержим тебя.

Его слова застают меня врасплох. Я не ожидала такой открытой поддержки, такого явного предложения помощи против Драксена. Это трогает до глубины души и одновременно пугает — я не хочу, чтобы кто-то рисковал ради меня, особенно зная, на что способен разгневанный дракон.

— Спасибо, — отвечаю я искренне. — Это много для меня значит. Но я не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня. Драксен… он не тот, с кем стоит связываться.

— Мы не боимся драконов, — гордо заявляет Миар, и я вижу в его глазах тот же мальчишеский задор, что и годы назад. — Особенно таких, которые не умеют ценить то, что имеют.

О, Миар. Всё такой же рыцарь в сияющих доспехах.

— Всё равно, — я качаю головой, — я обещаю не наглеть слишком сильно. Не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня.

— Как скажешь, — Вом пожимает плечами. — Но предложение остаётся в силе. В конце концов, мы все здесь одна большая семья, правда?

Если бы я только знала, чем обернётся моё согласие на это утверждение.

Глава 22

Эти слова согревают душу. Я так долго чувствовала себя одинокой, даже живя в роскошном поместье, окружённая слугами и редкими гостями. А теперь, в этой простой повозке, рядом с двумя обычными людьми, я впервые за долгое время ощущаю, что я не одна, что есть те, кто заботится обо мне просто потому, что я — это я, а не потому, что я чья-то жена или чья-то собственность.

Может быть, в этом и есть настоящее богатство?

Дорога до города занимает почти три часа. Мы разговариваем о деревенских новостях, о погоде, о видах на урожай. Братья рассказывают забавные истории из своей жизни, и я смеюсь впервые за долгое время — свободно, искренне, без страха, что мой смех покажется кому-то неуместным или вульгарным.

Наконец, на горизонте появляются городские стены — не такие внушительные, как в столице, но всё же достаточно высокие, чтобы защитить жителей от непогоды и редких бандитских налётов.

Мы проезжаем через городские ворота, где стража лишь мельком оглядывает нашу повозку — братья Хендрик, похоже, уже знакомы, и их пропускают без лишних вопросов. Я натягиваю шаль немного ниже на лоб, скрывая лицо, на всякий случай. Клевер запрыгивает мне на колени.

Город встречает нас шумом и гамом рыночной площади. Крики торговцев, блеяние коз, ржание лошадей, смех детей — всё сливается в единую симфонию городской жизни. Прилавки ломятся от товаров: яркие ткани, блестящие украшения, свежие фрукты, ароматные специи, гончарные изделия всех форм и размеров.

— Вот и приехали, — говорит Вом, останавливая повозку на краю рыночной площади, где торгуют овощами и фруктами. — Мы будем здесь до заката. Если хочешь, можешь вернуться с нами.

— Спасибо, — киваю я, спрыгивая с повозки. Клевер следует за мной, держась рядом, как верный страж. — Я постараюсь управиться до полудня.

— Удачных покупок! — машет рукой Миар, и я вижу, как он смотрит мне вслед, когда я ухожу дальше по улице.

Рынок пестрит красками и запахами. Я жадно впитываю ощущения, словно изголодавшийся человек — еду.

«Не забывай, зачем мы здесь», — напоминает Клевер, мысленно подталкивая меня к рядам, где торгуют маслами и травами.

— Не забываю, — отвечаю в мыслях, радуясь, что окружающие не замечают, что я разговариваю с котом. — Но позволь мне насладиться моментом, хорошо?

Он не отвечает, но я чувствую его молчаливое согласие. Мы медленно движемся между рядами, останавливаясь у прилавков, где продают то, что мне нужно: пчелиный воск, оливковое и миндальное масла, щёлок, ароматические эссенции, красители натурального происхождения.

Постепенно моя сумка наполняется покупками, а кошелёк пустеет. Я продала несколько своих цветочных композиций старой травнице, которая оценила качество сушки и аккуратность работы, и это немного пополнило мой бюджет, но всё равно приходится считать каждую монету.

Как отличается от жизни с Драксеном, когда я могла купить что угодно, просто указав пальцем…

Но мне нравится эта новая жизнь. Сама зарабатывать деньги и решать, на что их потратить. Нравится чувство, что каждая монета имеет ценность, что каждая покупка — результат моих собственных усилий.

Решаю сократить путь через ткацкие ряды, чтобы быстрее вернуться к повозке братьев Хендрик. Здесь меньше людей, узкие проходы между прилавками с разноцветными тканями создают настоящий лабиринт. Запах красителей смешивается с ароматами специй из соседних рядов.

Внезапно я чувствую, как по спине пробегает холодок. Странное ощущение чужого взгляда заставляет меня обернуться. Сначала я никого не замечаю, но затем вижу его — высокого мужчину, стоящего у прилавка с шёлковыми тканями. Его русые волосы отливают золотом в солнечном свете.

Сердце пропускает удар. Я знаю этого дракона — один из ларианов, который иногда приезжал к Драксену, известный своим непомерным аппетитом к женщинам всех возрастов и сословий. В доме мужа я не раз замечала, как он разглядывал меня с плохо скрываемым желанием, даже когда Драксен находился рядом, и словно нарочно злил его.

Пытаюсь незаметно отступить, в тень между прилавками, но поздно — наши взгляды встречаются. В его глазах сначала удивление, затем — узнавание, и наконец — хищная улыбка расплывается на его красивом лице.

— Какая неожиданная встреча, — говорит он, приближаясь ко мне плавной, почти кошачьей походкой. — Илория Скайрид, верно?

Притворись, что не узнаёшь его. Притворись кем-то другим.

— Прошу прощения, господин, вы меня с кем-то путаете, — отвечаю я, опуская глаза и пытаясь пройти мимо.

Он преграждает мне путь, мягко, но настойчиво.

— О, я никогда не путаю красивых женщин, — его голос звучит как бархат, но в нём слышится сталь. — А ты, моя дорогая, слишком красива, чтобы быть забытой. Даже в этой… интересной одежде.

Клевер прижимается к моим ногам, его шерсть встаёт дыбом.

«Будь осторожна, — предупреждает он. — От него пахнет опасностью».

Конечно, он же грёбаный дракон, все они опасны!

— Прошу вас, господин, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, — мне нужно идти.

— Куда же ты так спешишь? — Тарос наклоняется ближе, и я