в моём животе — не совсем человек, не совсем дракон. Мой ребёнок. Моя кровь и кровь Драксена, смешанные в новой жизни.

— Выживи, — шепчу я ему в этом полубреду. — Пожалуйста, выживи.

 

***

Пробуждение резкое, как удар. Широко открываю глаза, сердце бешено колотится. Что-то разбудило меня — звук? запах? Не могу понять.

Комната залита солнечным светом. День, значит. Но который? Сколько времени прошло?

Сажусь в постели, удивлённая тем, как легко это удаётся. Тело всё ещё слабое, но уже слушается. Головная боль почти исчезла, осталась лишь лёгкая дурнота, как после долгой болезни.

Осматриваюсь. Комната пуста — ни лекарей, ни служанок. На прикроватном столике — кувшин с водой, чаша с какими-то фруктами, флакон с тёмной жидкостью — очередное лекарство, предполагаю.

Свешиваю ноги с кровати, медленно встаю. Ноги дрожат, но выдерживают вес. Делаю несколько неуверенных шагов, цепляясь за мебель для поддержки.

Куда подевались все? Почему меня оставили одну?

Подхожу к окну, отдёргиваю тяжёлую штору. Солнце бьёт в глаза, заставляя зажмуриться. Когда снова открываю их, вижу знакомый пейзаж — сады поместья Драксена. Аккуратно подстриженные кусты, мраморные статуи, фонтаны. Золотая клетка, в которую меня вернули.

Нужно выбраться отсюда. Снова бежать, пока есть возможность.

Пошатываясь, иду к двери. Берусь за ручку, поворачиваю — и ничего. Дверь заперта.

Конечно. Чего ещё я ожидала?

Прижимаюсь ухом и закрываю глаза, чтобы было легче сосредоточится. Тишина. Ни звука с другой стороны, словно весь мир вымер, оставив меня одну в этой роскошной тюрьме.

Возвращаюсь к окну. Может, удастся открыть? Моя комната на втором этаже. Высоко, но не смертельно, особенно если спускаться по увитой плющом решётке, которая тянется вдоль стены.

Тяну оконную раму на себя — и вскрикиваю от боли. Словно невидимый барьер, раскалённый добела, обжигает пальцы. Отдёргиваю руку, с ужасом глядя на покрасневшую кожу.

Магия. Он запечатал окна магией.

Пробую другое окно — тот же результат. Меня окружает невидимая клетка, сотканная из магии.

Кладу руку на живот, всё ещё плоский, не выдающий тайну, которая растёт внутри. Я в ловушке. И что-то мне подсказывает, на этот раз он не позволит мне сбежать.

Глава 26. Драксен

Рычу, глядя в своё отражение в чашке чая, стоящей на столе в моём кабинете. Зрачки вытянулись, в глазах пляшет золотое пламя — верный признак того, что человеческая форма вот-вот рассыплется, уступая место истинной сущности. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови. Боль отрезвляет, возвращает контроль.

Спокойнее, Драксен. Спокойно.

Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз.

Бью кулаком по мраморной столешнице. Она трескается, паутинка разломов расползается от точки удара. Больно, но мне сейчас нужна эта боль. Физическая приглушает душевную.

Моя жена солгала мне. Всё это время Илория знала, что носит моего наследника, и всё равно сбежала. Скрыла от меня. Я, лариан с пороком зависти, Драксен Скайрид, был обманут человеческой женщиной!

Хуже всего не ложь. Хуже всего — надежда, которую я почти похоронил. Я успел начать думать, что рискую оборвать свою линию, что она прервётся на мне.

Сколько лет я пытался? Сколько женщин прошло через мою постель? Знатных и простолюдинок, прежде чем я выбрал её? Ни одна не понесла. Потом появилась Илория, с которой я начал что-то чувствовать.

С огромными серыми глазами и непокорным нравом, который она так старательно прятала под маской покладистости. Она казалась хрупкой, но внутри неё горел огонь, которого я не встречал ни в одной из своих высокородных любовниц. С ней хотелось остановиться, остаться. Думал, она моя истинная пара, но оказалось нет.

Я хотел её. Боги свидетели, как сильно я её хотел. Но не думал, что она сможет дать мне то, в чём все другие потерпели неудачу.

Я почти смирился. Принял, что боги прокляли мою кровь.

И теперь узнаю, что она беременна. Беременна моим ребёнком! И вместо того, чтобы остаться, получить все преимущества положения матери драконьего наследника, она предпочла бежать, рискуя собственной жизнью и жизнью ребёнка. Хорошо ещё, что прятаться ей негде.

В кой то веки грёбаный туман, окружающий королевство, играет на руку.

Почему она так поступает? Что заставляет её так бояться меня?

Стук в дверь прерывает поток моих мыслей.

— Войдите, — рычу я, не оборачиваясь.

Слышу шорох шелковых юбок, лёгкий, едва уловимый аромат — смесь дорогих духов и чего-то приторно-сладкого. Близнецы.

— Драксен, дорогой, — голос Мирабель, мелодичный и нежный, как всегда, когда она хочет чего-то добиться. — Мы не видели тебя за ужином.

— Ты пропускаешь слишком много трапез, — добавляет Розалин с наигранной заботой. — Мы волнуемся.

Я поднимаю на них взгляд, и они невольно отступают, заметив выражение моего лица.

Близнецы почти идентичны — стройные, темноволосые, с аристократическими чертами лица и стеклянными глазами. Изысканные куклы, выточенные по одному шаблону. Как же они меня раздражают.

— Не стоит беспокоиться, — говорю я, и мой голос звучит холоднее, чем я намеревался. — Я не голоден.

— Это из-за неё, не так ли? — Розалин делает шаг вперёд, её глаза сужаются. — Из-за этой... предательницы. Почему ты так переживаешь из-за женщины, которая сбежала от тебя?

— Потому что она носит моего наследника, — отвечаю я резко. — Первого и, возможно, единственного.

Мирабель вздрагивает, словно я ударил её. Розалин бледнеет, но быстро берёт себя в руки.

— Ты этого не знаешь? — спрашивает она, и в её голосе проскальзывает нотка паники. — Лекари могут ошибаться. Или она могла... быть с кем-то ещё.

Смотрю на неё так, что она отшатывается. Розалин смелее сестры, но даже её отвага имеет пределы.

— Ребёнок мой, — говорю я тихо, и в голосе слышится угроза.

Они обмениваются быстрыми взглядами — целая беззвучная беседа, как всегда у близнецов. Я почти вижу, как крутятся шестерёнки в их хорошеньких головках, как они пересчитывают свои шансы.

Идея привести этих дур сюда перестала казаться разумной. Я не рассчитывал, что они будут крутиться под ногами, требовать внимания, подарков, общения. Илория разбаловала меня хорошим поведением, вот я и начал думать, что они все такие покладистые и неконфликтные.

Нужно ещё радоваться, что моя жена