ответить. Врать такому – какой смысл? «Пожалей меня, Марагадон! – взмолился я и бухнулся на колени. – От бедности я, от нищеты! Бес попутал, с ума свел!» И тогда он зарычал в мою сторону: «Сейчас я тебя и сведу с ума!» И лучше бы я не видел его. А увидел я, как пасть его стала огромной, в пол-лица, и волной отбросило меня, швырнуло далекодалеко…

– А дальше? – спросил Долгополов, но уже куда спокойнее. – Вспоминай, Коломойкин, что было дальше? Ну?

– А что вспоминать? Я все помню. Утром меня нашли скотоводы и отвезли в первый попавшийся по пути медпункт, оттуда в больницу, но я не помнил себя и только мычал или стращал всех царем Марагадоном… – Он сомкнул веки, и глазные яблоки его так и заходили в стороны, пена выступила на губах. – Я устал, я так устал… – вдруг, захлебываясь, простонал пациент лечебницы для душевнобольных. – Так устал!

– Ну что, ты готов проснуться, Константин Евгеньевич? – спросил Долгополов.

– Готов, давно готов!..

– Тогда проснись, Коломойкин! – шлепнув несчастного по лбу, рявкнул Антон Антонович. – Быстро просыпайся, ворюга!

Коломойкин открыл глаза – в них теплилась мысль. Дикого страха было куда больше, но и мысль тоже присутствовала.

– Вы кто?! – оглядывая окруживших его людей, спросил он.

Крымов и Кассандра немедленно переглянулись. Преображение могло поразить кого угодно.

– О, поглядите, – хмыкнув, кивнул на него Антон Антонович. – Выздоровел!

– Фантастика, – пробормотал Крымов.

– Чудо, – подхватила Кассандра. – Воистину чудо, Антон Антонович.

– Я на него столько энергии угробил, – уморенно выдохнул Долгополов. – Мог бы речку Полушку вспять повернуть и плотву в осетров превратить.

– Да кто вы, кто?! – взмолился Коломойкин. Он дернулся. – И где царь Марагадон?

– Под койкой твоей затаился, – зло пошутил бодрый старик.

– Не-е! – взмолился тот и рванулся в сторону, чтобы посмотреть. – А чё это я пристегнут-то, а? Вы чё, пытать меня решили?

– Опыты мы решили на тебе ставить, – мрачно сказал Антон Антонович. – Жестокие. Медицинские. Послужишь на благо обществу. Сейчас аппарат с электричеством привезут.

– Какие опыты? Зачем электричество? Я не хочу.

– Как это не хочешь? Сам документ подписал и аванс уже получил.

– Не-е! Быть не может!

– Антон Антонович, – с укором посмотрела на старика Кассандра. – Ну что вы? Он же буквально с того света вернулся.

Долгополов поморщился, взглянул на Крымова:

– Можно врачей звать, Андрей Петрович. Пусть порадуются. И пусть сами решают: развязывать им этого мошенника или нет. Нам он уже без надобности.

Не сговариваясь, они оставили ошалевшего больного и двинулись к дверям.

– Вы начальника отделения в себя привести не забудьте, – напомнил ему детектив. – А то мозги-то у него спеклись чуток. Подержите за ручку несчастного. Дайте обратный ход.

– Я ничего не забываю, Андрей Петрович, – расплылся в издевательской улыбке бодрый старик Долгополов. – Подержу доктора за ручку. Нежно подержу.

Когда они вышли из палаты, то сами замерли на месте. С двух сторон коридор был заполнен – стеной стояли врачи, санитары, уборщицы, даже несчастные пациенты из тихих, которым разрешалось бродить туда-сюда по коридорам. Один только совсем тихо и восторженно подвывал у стены. И вся эта толпа в белых и полосатых халатах смотрела на них.

– Боженьки, – пробормотала Кассандра. – Это что, массовый гипноз? Что же тут было?

– Идем тихо, – сказал Долгополов. – А вдруг они все спятили?

– Я видел такой фильм ужасов, кстати, – совсем тихо процедил Крымов. – Там все поубивали друг друга.

– Да черт с этой осторожностью, смелость города берет! – вдруг пробормотал Антон Антонович и неожиданно бесстрашно направился прямиком в самую гущу – к заведующему отделением Старостину.

Тот, бледный и немного напуганный, даже попятился назад.

– Вашу руку, доктор, – сказал профессор Умнов, поймал и крепко сжал кисть оцепеневшего врача. – Пациенту Коломойкину лучше, теперь он в вашем распоряжении.

– Лучше? – осторожно переспросил заведующий. – Насколько лучше?

– Как заново родился. Только золотишко ему не показывайте – вновь одуреет. – И громко добавил: – Всем не хворать!

Их провожали разными взглядами: испуганными, недобрыми, благоговейными. Выходя из клиники, они догадывались, что как бы там ни было, но молва о трех кудесниках еще долго будет жить в этих стенах.

2

Первые осенние грозы покатились по городу Цареву и его окрестностям. Антон Антонович с утра до ночи был занят важным делом: подключив всех своих знакомых, в том числе и работников органов, он искал следы той спецоперации, которую проводили гэбэшники пятьдесят лет назад в селе Синий Бор. Ведь это был настоящий десант, целое кладбище снесли со своего места и увезли куда-то в центр. Были руководители, оперативники, несколько рот охраны. А еще были ученые. Правда, ученых тогда пригласили опытных, и большинство из них по понятным причинам уже оставили свет божий, а те, кто еще согревал землю своим присутствием, сделались глубокими стариками. Скольких же людей задействовало тогда правительство, чтобы скрыть тайну!

Все эти дни Крымов был предоставлен самому себе, и тут он вспомнил, что по первому образованию – историк – увлекался в юности археологией, и пора ему взяться за дело. Долгополов разрабатывал историю пятидесятилетней давности, Крымов – почти что стопятидесятилетней. И начать он решил со старосты, купца-воротилы Ануфрия Даниловича Губина, бывшего негласным хозяином села Синий Бор, без которого не решался ни один важный вопрос.

Крымов обзвонил и объездил своих старых профессоров из педагогического универа, расспрашивая о таинственном купчине, торговавшем шкурами и салом на краю Царевской губернии. О таком персонаже помнили многие, но без необходимых Крымову подробностей. И только один славный старик, профессор Брусникин, давным-давно пенсионер, воскликнул по телефону:

– Конечно, я знаю о нем почти все! Я же работу о Губине писал. Первую серьезную курсовую. На чем свет костерил своего педагога, что меня забросили в такую глухомань, как этот Синий Бор. Но дело того стоило. Приезжайте, Андрей, приезжайте!

– И когда можно вас навестить?

– Да хоть сейчас.

Крымов решил не откладывать, если приглашают, и так радушно. Да и любопытство томило его. Скоро он был у профессора дома, тот жил на набережной Волги в старом доме.

– Чай будете? – спросил хозяин дома.

– Обязательно, недаром же я с тортиком и шоколадом.

– Не стоило.

– Еще как стоило.

К зачетным старикам вежливый Крымов приходил с тортиками и шоколадом. Это к самым-самым. Иногда с печеньем и пряниками. Но никогда с пустыми руками.

– Ну и очень хорошо, очень. Тортик так тортик. Люся приготовит нам чай. Люсенька, девочка моя!

Старик жил под одной крышей с очаровательной внучкой – девушкой лет двадцати, которую забросили к нему из сибирского городка. Люся училась в том же педагогическом, но на филологии. Накрывая на стол, она то и