глянцевая доска с кучей поручений, крохотные круглые столики, официанты во фраках с белыми бабочками. Игроки, само собой.

— Кафиил, ты честно выполнил свою часть сделки, вот твои пятьдесят грамм и ещё двадцать пять на переход обратно.

— Спасибо, спасибо, — сгрёб деньги архалус и зачем-то поклонился, — раз я больше не нужен, то пойду?

— Да, конечно.

Я смотрел вслед пернатому, размышляя, как ошибался на его счёт. Парень оказался вполне себе ничего.

— Лиций, я с тобой чуть попозже рассчитаюсь, когда яйца продадим.

Зверолюд легонько кивнул.

— Ну а теперь слушайте, кого я видел возле катакомб.

Весь рассказ занял от силы минуты две. Собственно, именно потому, что о беловолосом я ровным счётом ничего не знал. Информация оказалось важной. Это можно было заключить по сосредоточенной внимательности, с которой меня слушали друзья.

— Может робер? — подумала вслух девушка.

— Всё может быть. Только тогда почему он не напал? Момент был весьма подходящий.

— Что за роберы? — спросил я.

— Игроки, что занимаются инициацией обывателей, — ответила Рис, — за деньги, естественно. Ловят Игрока, отводят в конкретное место, где уже ждёт обыватель. И дают последнего убить. Ну или сами кончают Ищущего. А обычный человек рядом становится сам знаешь кем.

— Я думал, что обыватели не знают об Игроках.

— Ну, как тебе сказать. — почесала лоб Рис. — Несмотря на запреты Стражей, это всё же не шило в мешке. Многочисленные родственники Игроков, близкие. Не все соблюдают правила. Ряд роберов вовсе до инициации работает удалённо. Создают сайты, где обещает суперспособности за определённую плату. Клиенты переводят деньги, их иногда кидают, иногда действительно выполняют контракт.

— Это не робер, — отрицательно покачал головой зверолюд, — они выслеживают слабых игроков, часто новичков. К тому же, всегда одиночек. А нас было трое.

— Да, очень странно, — заметила девушка.

Неловкое молчание нарушил гарсон, появившийся так же неожиданно, как для наших ЖЭУ снег в январе.

— Что-нибудь выбрали?

Действительно, мы здесь сидели уже минут пять и ничего не заказывали. Лиций сразу отрицательно замотал головой. Рис настолько задумалась, что даже не обратила внимания на официанта. А вот я оживился.

— Что у вас есть из алкогольных напитков?

— Если вы хотите освежиться, то рекомендую «Монтраше», слабое белое вино. Если желаете покрепче, можно выбрать «Пино де-Шарант». Для любителей сидра у нас имеется «Поммо де Норманди». Точнее это смесь сидра и кальвадоса. Из арманьяков рекомендую «Флок де Гасконь». Но если вы хотите совсем уж крепкий ликёр, можем достать бутылочку «Гранд Шартрёз».

— Принесите, пожалуйста, всё по рюмочке… Ну или фужеру, не знаю, как правильно.

Официант смерил меня весьма красноречивым взглядом, но кивнул и откланялся.

— Сергей, нашёл время бухать, — укоризненно заметила Рис, выйдя из своего транса.

— Ничего ты не понимаешь. Быть во Франции и не попробовать знаменитые вина — преступление.

Вскоре вернулся гарсон и стал расставлять алкоголь передо мной. Помимо напитков, он принёс немного шоколада, винограда, кускового сахара и какого-то крекера.

— После белого вина рекомендую съесть пару виноградин, — объяснил он, — после арманьяка кусочек шоколада. Нет, подождите, это крепкий алкоголь. Начните с «Монтраше».

Я попробовал каждый напиток, заискивающе глядя на гарсона — правильно ли всё делаю. Тот периодически кивал или подсказывал. Я пригубил все по чуть-чуть, буквально ощущая вкус языком.

— Расскажите про ликёр. Как и из чего делается?

— Мы называем его не ликёр, а эликсир, месье. Оригинальный рецепт был придуман в тысяча шестьсот пятом году…

— И нужен тебе этот ликёр был? — спросила Рис, когда мы оказались на улице.

— Нужен. Может я дома его гнать буду. Тем более, вышло за все какие-то копейки.

И это было правда. За дегустацию и консультацию я отдал всего семь грамм Пыли. Сущая мелочь за приобщение к прекрасному. И не захмелел, кстати.

— Лучше скажи где Врата? — спросил я её.

— Вон, — указала Рис на одноэтажное здание.

Действительно, как сам не заметил. Обитель Вратаря оказалась воткнута прямо между домов обывателей. Я достал зеркальце — старое здание, явно из исторического наследия. Что интересно, для обычных людей оно было двухэтажным, хотя на самом деле крыша уже располагалась на высоте четырёх метров.

— Вы не пойдёте, — повернулся я к своим, — командующий вас не видел, поэтому подставляться лишний раз смысла нет. Ждите в нашей общине, в Синдикате. Я в Вирхорт и обратно. Надеюсь, что уже с Троугом. Рис, возьми телефон, кошелёк и ключи. Потом отдашь.

Как ни странно, возражать мне не стали. Я давно заметил, что Игра отсекала всё ненужное. К примеру, тут не существовало такого понятия, как «делать или говорить что-то из вежливости». Рис и Лиций не рвались в Вирхорт, потому что, во-первых, не хотели. Во-вторых, мои слова были вполне логичны. Я же не воевать отправляюсь, а лишь передать серу и вернуть Троуга… Если всё пойдёт по задуманному плану.

Я переложил вещи в руки девушки и перешёл дорогу. Толкнул дверь и к своему удивлению обнаружил пожилую матрону в странных ожерельях перед Вратами. Та приветственно кивнула, поэтому мне пришлось ответить тем же.

— Пустошь, — сказала она. С рук Вратаря сорвалась Пыль, закрутилась вихрем вокруг Ищущей и исчезла. В одно мгновение, точно её тут и не было. Лишь оставила после себя оседающие на пол частички Пыли.

Со мной никаких особых приключений не произошло. Переход в Пургатор вышел обычным, совсем рядовым. Лишь с неудовольствием поправил штаны, почувствовав, как в особо нежные места впились колючая шерсть. Нет, надо с этим делом срочно что-то решать. Так и до раздражения недалеко. Объясняй потом дерматологу, что у меня аллергия на путешествия между мирами.

Снаружи оказалось оживлённо. Торопливо мелькали Игроки, некоторые даже переходили на бег, шумела в стороне кучка Ищущих, кричали что-то возле ворот в общину. Туда я и отправился.

К удивлению, обнаружил двух стражников. Человека и оранжевокожего в бедненькой одежде, но с одинаковыми нагрудниками и алебардами. Тоже мне, швейцарская гвардия. Именно эта парочка, вышедшая наружу, и голосила.

— Быстрее, быстрее, ворота скоро закроются.

Помимо Игроков сюда просачивались и обыватели — те самые