возможным установить, какую роль в отражении ракетной атаки сыграл заградительный огонь спаренной 57-мм установки АК-725 (напомним, что на учениях был зарегистрирован случай, когда такая установка сбила сверхзвуковой имитатор «Гранита») и двух шестиствольных 30-мм артустановок АК-630. Все последовавшие за боем расчёты подтверждают, что они стреляли точно по ракетам противника.

В любом случае, скажем прямо: капитану Оруджеву и всему крейсеру просто повезло. Именно поэтому Штаб Флота запретил всякое упоминание эпизода с использованием РБУ против крылатых ракет в любых сводках, доступных командирам кораблей.

Глава 10. Те же и там же

Бабуев

– Давай ещё раз посмотрим… – «румын» (БЧ-3, минно-торпедная, отвечающая в том числе за противолодочную оборону) уставился на индикаторы системы объективного контроля.

Старший лейтенант из БЧ-2 тоскливо посмотрел вслед галдевшим товарищам, убегающим перехватывать чай с бутербродами.

– Вот, 21:35. Две метки, на захвате и сопровождении. Отчета об обстреле нет.

– Так куда они делись?

– А хрен знает. Может, в воздухе столкнулись, может, просто в море упали. Из зениток по ним не отрабатывали. Рухнули как раз между эсминцами, до нас им трех километров не хватило.

– Жадность, значит, фраера сгубила, – усмехнулся «бычок». Если бы «Гарпуны» пошли на эсминцы, их пришлось бы ПОПЫТАТЬСЯ сбить, и не факт, что на это нашлось бы время.

Это было интересно. Получалось, что два из чётырех следовавших компактной группой «Гарпунов» просто не дотянули до крейсера.

– Какой у них радиус? Сто тридцать?

– Брехали, что сто сорок. Но, видимо, ошиблись[42].

– Они по прямой пёрли на нас?

– А чего на ПМВ крутится? Всё равно не видно, никто не оценит. Немного криво шли сначала, это, видимо, ошибка из-за нашего манёвра. Нас почуяли и довернули немного. Мы одновременно друг друга увидели.

– Мне их курс нужен до доворота.

Старлей окончательно понял, что бутербродов ему не достанется: вздох, полный тоски, и тянем на себя линейку и карандаш. Система записи объективного контроля показывала только пеленг на захваченную цель и его изменение. Курс цели придется считать самостоятельно.

Но через три минуты всё закончилось к обоюдному удовольствию сторон. Перед старлеем стояла кружка крепкого чая с лежащим поверх слонобойным бутербродом, принёсший их командир БЧ-3 влетел в «аквариум» управления полетами, сжимая листок с заветными цифрами. Можно, конечно, было рулить отсюда, но возможность получить тактильный подзатыльник всегда мотивирует лучше окрика по связи. Сектор, в котором находилась подводная лодка, был не такой и большой, шансы её вычислить были весьма неплохими.

«Чикаго»

Коммандер Гленн Вард не был «моряком с картинки». Знаете, такие наглые брутальные сукины сыны, которые смотрят на вас с экранов блокбастеров и обложек книг в мягких обложках? Готовые замочить хоть морского чёрта своими торпедами и всадить «Томагавк» под череп Годзилле? Презирающие осторожное начальство и с маниакальным прищуром разглядывающие в перископ каждый русский корабль? Мечтающие сделать мертвую петлю на своём «Лос-Анджелесе» под килем разломанного пополам русского авианесущего крейсера? Так вот: командир «Чикаго» таким сукиным сыном не был.

Военный успех любит тишину и не любит нахрапа. Каждый раз, когда вверенной ему подводной лодке приходилось поднимать ход выше 15 узлов, Вард страдал. Даже в мирное время, когда они крались за русским «Тайфуном», и дерзкий первый помощник (вот кто настоящий сукин сын!) предлагал подойти ближе, чтобы контакт был лучше, – он страдал. Когда, если не сейчас, мы будем тренировать акустиков? Что, если русские на самом деле не такие дураки (а они не дураки, просто опыта морской нации у них раз-два и обчёлся), как их рисует Голливуд? За годы Холодной войны они не раз демонстрировали свою способность пойти на что угодно – от глупости до хитрейшего и многоходового плана.

Вот зачем, скажите, они строили эти огромные подводные города – подлодки проекта 941? У них огромная Сибирь, где можно с комфортом прятать тысячи ракетных шахт, размещать сотни стратегических бомбардировщиков. Вместо этого они берут 20 жидкостных (!) ракет, строят вокруг них огромный корабль и отправляют в Мировой океан, где хозяйничаем мы. Боитесь проникающих боеголовок, которые уничтожат ваши ракеты за Уралом? Да стометровый слой бетона и десять метров стали дешевле, чем пара винтов «Тайфуна»! Учитывая, какую вашей разведке пришлось провести операцию, для того чтобы добыть в Японии станки, которые могли эти винты выточить.

Что может быть… Глупее? Гленн Вард не был в этом уверен. У русских нет военно-промышленного лобби в нашем понимании, у них нет публичного обсуждения военной доктрины. Даже избирателей у них нет! Граждане совершенно политически индифферентны, а обстановка секретности вокруг военной отрасли не позволяет не то что обсуждать, а просто упоминать какие-либо военные характеристики СВОИХ образцов техники. До смешного же дошло: русское КГБ изымало у СВОИХ туристов модели РУССКИХ самолетов, которые они покупали в туристических поездках за рубежи Советов. Такие поступки крыли все ранее известные медицине случаи клинического идиотизма! «Мы твёрдо стоим на страже мира, остальное может интересовать только шпионов!» – вот и вся парадигма публичной военной мысли Советов. Так зачем строить такие подводные лодки? Любому американцу, например, понятно, что «Огайо» – это политический символ в первую очередь. Как полет на Луну. Бессмысленно было лететь на Луну в режиме секретности. Какие-то камушки и песок привезти за 100 миллиардов долларов… Это имело смысл только для того, чтобы потом на весь мир кричать – «Смотрите! Мы лучшие!». А Советы строят уникальные подводные корабли и молчат, не рассказывая о них даже своему народу.

Поэтому всегда и везде Вард считал каждую русскую подводную лодку ничем иным, как приманкой для таких, как он. Один неосторожный шорох – и сюда прилетят десятки «Хеликсов»[43] с ГАС и буями. И когда пришла радиограмма отстреляться по заданному квадрату, пришлось жёстко оборвать загоревшегося первого помощника. Тот предлагал использовать интересный вариант залпа «Гарпунами», так называемую «тактику пращи». Это когда первые ракеты, стартовав с корабля, делают круг над ним, чтобы вылететь к цели одновременно со следующим залпом. Правда, первые ракеты сожгут 40 километров своего полета на этом круге, и подходить к русской эскадре придется гораздо ближе. Поэтому – нет! Ценю твой энтузиазм, камрад, но стреляем четырьмя и с максимального расстояния.

Ракеты ушли, на лодке прослушались в отсеках, выровняли дифферент. Тихо-тихо и не спеша начали перезаряжать торпедные аппараты, загоняя в них родные Мк48. С торпедами как-то спокойнее себя чувствуешь. Особенно когда акустик вдруг поднял палец к потолку и негромко произнёс сакраментальное: «Сэр?».

Судя по многочисленным письмам, приходящим в нашу редакцию, далеко не все наши читатели