— Можешь, — повторила она. — Так что насчет фруктов? Я не смогу есть одна. Они очень вкусные. Хотя, наверное, вы и сами это знаете.

— Ты знаешь, — Константин вновь поправил Лею. — Не стесняйся называть меня по имени.

Лея вытерла испачканные соком арбуза пальчики о салфетку и спросила:

— Вы со всеми пациентами выстраиваете доверительные отношения?

Вопрос Константину понравился. Он говорил о сомнениях и о желании девушки — его сердца — быть особенной для него.

— Нет. Обычно я этого не делаю. Мешает работе.

— А сейчас?.. — спросила она с тревогой и надеждой, поглядывая на вампира и не позволяя себе прямой зрительный контакт.

— А сейчас я не могу себе отказать, — сказал он серьезно, отпивая воды из стакана. — Я хочу, чтобы с тобой у меня были доверительные отношения. А ты? Хочешь?

Лея поступила по примеру Константина, дала себе немного времени, чтобы успокоить встрепенувшееся сердечко, и сделала несколько маленьких глотков чуть кисловатой воды.

— Я не против.

Она вернула бокал на столик и встала с шезлонга, чувствуя, что не сможет оставаться на одном месте. Ей нужно было спрятать растерянность за каким-то действиями. Она подошла к краю бассейна, опустилась, коснулась воды пальчиками. Бросила взгляд через плечо, без слов спрашивая разрешения, и, получив одобрительную улыбку, сняла больничные тапки.

Тут же поджала пальчики на ногах, ощущая, как прохлада щекочет ступни.

— Нужно было взять купальник, — пошутила она и аккуратно вытянула ногу, носочком касаясь темной глади. — Завтра попрошу Алису принести. Она точно удивится.

— Да, — согласился Константин, оставаясь в шезлонге и борясь с собственными желаниями, которые стали как никогда острыми. Ему было тяжело оставаться на месте, когда каждая клеточка тела тянула к Лее. Это чувство было практически нестерпимым. Но он прекрасно понимал, что одно неловкое слово или движение — и Лея закроется. Отдалится. И эта возможность пугала и приносила болезненный дискомфорт в районе солнечного сплетения намного больше, чем та зудящая боль, которую легко было вылечить прикосновением или поцелуем.

Девушка села на край бассейна, чуть собрав сарафан на бедрах и опустив ноги в воду. Она откинулась, опершись руками на пол, запрокинула голову и закрыла глаза.

— Как в тропиках, — резюмировала она. — Влажно, поют птицы, яркие запахи фруктов. Вы… ты был в тропиках?

— Был, — коротко ответил вампир, борясь с новым желанием. Тут же исполнить ее мечту — перенести и показать настоящую природу.

Он был в тропиках. Конечно, был.

Лея чуть улыбнулась, не открывая глаз. Почему-то сама мысль об этом казалась невероятно красивой. Представить его в другой стране, под ясным небом, среди деревьев с листьями шире ее ладони. Где все живое, теплое, дикое. И в то же время… он точно даже там оставался собой. Все таким же строгим, немного отстраненным, но со странной, почти пугающей внимательностью, от которой у нее внутри разливалось тепло.

Она чувствовала, как он смотрит. И это знание опьяняло.

Лея открыла глаза и скосила взгляд на Константина. Он действительно смотрел. Не на воду. Не на проектор. А на нее.

Девушка вдруг почувствовала себя красивой. Даже в этом странном сарафане, с едва подсохшими локонами, без макияжа.

Она не знала, можно ли поддаться странному чувству. Позволить себе поверить.

— Если бы мне показали все это во сне, я бы решила, что умираю, — вдруг прошептала она, не подумав, и тут же прикусила губу.

Константин плавно поднялся с лежака и подошел ближе.

— Этого не случится, — сказал он тихо и остановился рядом.

Лея подняла голову, посмотрела ему в глаза. Темные, глубокие. В них можно было утонуть. Нет — не «можно». Уже. Она уже тонула.

Она не раз пыталась понять для себя, почему он так действует на нее. Почему рядом с ним хочется дышать медленнее, говорить тише, быть собой — и при этом немного лучше.

Внешность Константина была как картина, которую сначала не решаешься повесить на стену, боишься, что она вытеснит все остальное. Высокий. С прямой спиной. Собранный по-военному или… Она не смогла найти определение. С внимательным взглядом, от которого хотелось спрятаться, но еще больше ловить его на себе.

Лея отвернулась и медленно опустила пальцы ног в воду, чтобы хоть как-то охладить собственным мысли.

— Это самый красивый вечер за все мое лето, — произнесла она искренне.

— Согласен, — кивнул он. И легко, будто это было самым естественным жестом в мире, сел рядом. Не касаясь. Но так близко, чтобы сердце ухнуло вниз.

Лея несмело прикрыла глаза. Слушала птиц. Чувствовала, как колышется вода у ее ступней. Как пахнет жасмин, оставшийся на запястьях. И как рядом дышит он.

Она не знала, сколько прошло минут. Пять. Десять. Но вдруг поняла, что запомнит этот вечер. Каждый звук. Каждую эмоцию, пережитую ею.

И даже если ничего не будет дальше — ей уже подарили больше, чем она когда-либо осмеливалась просить.

Девушка чуть сжала пальцы на кафельной кромке бассейна, затем подняла взгляд на Константина.

— Можно мне плавать? — вдруг спросила она.

Он повернул голову, его темные глаза задержались на ее лице. И в ответ короткий кивок.

— Конечно. Тебе это разрешено по состоянию.

Лея усмехнулась уголком губ. Он не понял ее настоящих мотивов, скрытых за вопросом. И его непонимание разожгло внутри девушки нежное озорство. То, которое пробуждается только рядом с теми, кому доверяешь.

— Отлично, — сказала она и, прежде чем он успел уточнить, что она имеет в виду, Лея встала, отступила на пару шагов от края и тряхнула головой.

Константин остался сидеть, с хищным прищуром наблюдая за ней.

— Лея, — сказал он тоном предостережения, замечая, что девушка идет к лестнице, ведущей в воду.

— Вы мне разрешили, — зажмурилась и отмахнулась рукой. — Ты разрешил, — она подошла к воде и шагнула вниз. Сначала на одну ступень, потом на вторую, пока не оказалась по грудь в ласковой прохладе. Чуть вздрогнула от температуры, но тут же разулыбалась. Широко и игриво.

Она медленно отплыла в сторону. Сарафан поднимался в воде, открывая аккуратную фигурку. Лея кружилась в воде, словно танцевала, подставляя лицо искусственному солнцу проектора. Плеснула ладонью воду, закружилась, поднырнула под разметку дорожки, вынырнула, откинула