Когда я видел ее в прошлый раз, она была худая, изможденная, бледная, с разбитой губой и синяками под глазами. Я тогда еще подумал, что держали в черном теле, настолько дергано она себя вела. Свекровь сказала «упала», но от падения другие следы.

Герцог слушал молча, и пальцы его, лежащие на столе, медленно сжимались в кулак.

— А что сейчас? — спросил он тихо.

— Сейчас – она цветет, — сказал барон прямо. — Круглолицая, румяная, и эти глаза... Одета просто, но со вкусом. Держится как королева, честное слово. Повторюсь, я едва ее узнал. А узнав, позавидовал барону фон Торну.

Герцог резко встал, отодвинув кресло так, что ножки скрипнули по каменному полу. Лицо его окаменело.

— Благодарю за откровенность, барон.

Он проводил барона до дверей, вернулся в кабинет и несколько минут стоял неподвижно, глядя в одну точку.

«Худая, бледная, с разбитой губой. Держали в черном теле. Свекровь сказала — упала.»

Он вспомнил письмо Нины — «не прошу о милости, прошу о справедливости». Вспомнил, как она ударила его подносом, когда он позволил себе лишнее. Вспомнил ее руки — в глине, в ссадинах, с обожженной ладонью.

И вдруг понял.

Она не просто терпела. Она выживала. Все это время. В доме, где ее били, обирали и называли пустоцветом.

— Я уничтожу их, — прошептал он. — Клянусь Заступниками, я сотру их в порошок.

Он подошел к двери и распахнул ее.

— Секретаря ко мне! — крикнул он в коридор.

Через минуту близорукий худощавый секретарь стоял перед ним с пером и бумагой.

— Пишите приказ, — герцог говорил отрывисто, чеканя слова. — Немедленная доставка в замок Эрнстальский служанки Лизхен — из города, где ее держат. Под охраной. Лично.

— Слушаюсь.

— И вторым приказом — доставить ко мне управляющую замка фон Торнов, Марту. Живой и здоровой. Для допроса.

— Слушаюсь.

— И пусть мои люди проверят, есть ли у вдовствующей баронессы Хелен драгоценности, числящиеся в описи приданого баронессы Нинель. Если есть — изъять до выяснения.

Секретарь замер с пером на весу.

— Ваша светлость, это может быть воспринято как…

— Как что? — герцог посмотрел на него тяжело. — Как восстановление справедливости? Как защита моей подданной от клеветы и воровства? Пусть воспринимают как хотят. Я отвечаю за порядок на своих землях. Выполняйте.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Когда секретарь вышел, герцог подошел к окну.

Внизу, во дворе, барон фон Бюл разговаривал с егерем — показывал рукой на лес, обсуждал завтрашнюю охоту.

Герцог смотрел на него, но видел другое.

Он видел женщину, которая могла попросить у него все — деньги, защиту, титул — но попросила дорогу для крестьян и справедливость для служанки.

И он понял, что не сможет остаться в стороне.

— Черт бы ее побрал, — сказал он в пустоту. — Черт бы ее побрал, эту женщину.

За окном начинался дождь.

ГЛАВА 20

Лизхен привезли в замок герцога на рассвете.

Она сидела в крытой повозке, сопровождаемой двумя стражниками, — бледная, худая, с красными глазами и руками, исцарапанными в кровь. Платье висело на ней мешком – несколько дней тюрьмы не прошли даром.

Секретарь герцога встретил ее во дворе.

— Служанка Лизхен?

— Да, господин, — она попыталась присесть в реверансе, но ноги подкосились, и она едва не упала.

— Ведите ее в зал, — распорядился секретарь, — и дайте воды. И еды. Чтобы могла говорить.

Через час привезли Марту.

Управляющая сидела в отдельной повозке — сытая, краснолицая, с наглыми свиными глазками. Она не выглядела напуганной. Скорее раздраженной.

— Что за безобразие? — возмущалась она, когда ее вели через двор. — Я требую объяснений! Я — вольная женщина, служу вдовствующей баронессе!

Стражники молчали.

Герцог потер недавно выбритый подбородок, смотря на нее из окна и раздраженно дернул плечом.

Но на его лице было такое выражение, что секретарь, стоявший рядом, поспешно перекрестился.

В большом зале для приемов герцог велел поставить длинный дубовый стол.

Сейчас на нем лежали пергаменты, чернила и тяжелый, окованный медью подсвечник. Вдоль стен — стражники с непроницаемыми лицами. У окна — кресло для настоятельницы, которую герцог пригласил особо.

Мать Северина приехала ровно к назначенному часу.

— Ваша светлость, — она кивнула герцогу, — вы сказали, речь идет о лжесвидетельстве и клевете?

— Да, матушка. Мне нужен человек, который отличит правду от лжи. Я слышал, у вас есть особый дар.

Настоятельница помолчала.

— Это не дар, ваша светлость. Это опыт. И милость Всеблагих. Но я сделаю, что смогу.

Герцог кивнул.

— Она здесь?

— За портьерой, — герцог кивнул в угол зала, где тяжелая зеленая портьера скрывала небольшую нишу. — Я велел ей молчать и не выходить. Пусть слышит, но не показывается.

Настоятельница одобрительно кивнула.

— Мудро.

— Приступаем, — герцог занял место во главе стола. — Введите служанку.

Лизхен ввели первой.

Она вошла, шатаясь, — стражник поддерживал ее под локоть. Увидев герцога, она попыталась опуститься на колени, но он остановил ее жестом.

— Не надо. Садись.

Он указал на стул напротив себя.

Лизхен села. Руки ее дрожали. Глаза были красными, опухшими — она плакала всю дорогу.

— Лизхен, — герцог говорил тихо, но твердо. — Ты обвиняешься в краже драгоценностей у вдовствующей баронессы Хелен фон Торн. Что ты скажешь в свое оправдание?

Лизхен открыла рот.

И громко как ребенок зарыдала. Слезы текли по ее щекам, слова путались, она только всхлипывала и повторяла:

— Я не крала… Я не крала… добрый господин, я не крала…

— Лизхен, — герцог повысил голос. — Лизхен, возьми себя в руки.

Ничего не помогало.

Она дрожала всем телом и не могла вымолвить ни слова.

Тогда настоятельница встала, подошла к ней, положила руку на голову.

— Дитя, — сказала она мягко. — Всеблагие видят твою душу. Если ты чиста — ничего не бойся.

Лизхен подняла на нее заплаканные глаза.

— Я чиста, матушка, — прошептала она. — Клянусь. Я не брала. Я никогда ничего чужого не брала.

— Хорошо, — настоятельница погладила ее по голове и вернулась на свое место. — Ваша светлость, эта женщина не лжет. Но для суда нужны доказательства.

Герцог кивнул.

— Введите Марту.

Марта вошла, как хозяйка.

Грузная, краснолицая, в чистом платье и накрахмаленном чепце. Она окинула зал быстрым взглядом — стражники, герцог, настоятельница,