чуть дальше ушей. Кисть должна быть продолжением предплечий. Когда будешь готов к броску, выбрасывай прямо перед собой. – Закончив, Филин продемонстрировал бросок, и клинок вонзился ровно в ствол сосны. – Нож сложнее пистолета и неподатливее, но, если ты сумеешь с ним справиться, он станет твоим лучшим другом. – Он вытащил оружие из дерева и передал его Скворцу. – Сначала научись попадать в дерево, а потом потренируемся с мишенями, будь осторожен и не позволяй ножу отлететь от дерева в тебя. Цель та же. Десять из десяти.

Скворец взвесил в руке нож и прикрыл глаза, представляя, как поражает цель. Следуя инструкциям Филина, он обхватил клинок и занес руку для броска. Если попадание в цель из пистолета зависело от правильности положения мушки, то тут приходилось нарабатывать технику и чувствовать положение цели. Скворец заранее понимал, что на этот раз у него уйдет гораздо больше времени. Он выполнил бросок, и нож отскочил от дерева, царапая его рукоятью.

– Черт! – Скворец выругался и пошел за ножом, что отлетел в сторону.

– Дернул кистью. А она должна оставаться неподвижной.

Скворец вернулся на исходную и занес руку за голову. Оказалось, контролировать положение кисти при движении рукой гораздо сложнее, чем он думал. Она то и дело дергалась вниз по инерции за предплечьем. Скворец попробовал научиться правильно двигать рукой без ножа, чтобы запомнить верные движения. Когда в итоге он взял его в руки и сделал бросок, то лезвие вонзилось в ствол дерева под кривым углом.

– Молодец. – Филин дождался, пока Скворец вернется с ножом. – Ты ведь хотел услышать сказку?

– Чт… – когда Скворец понял, о чем речь, то воздух из легких куда-то исчез. – Да.

– Садись, – Филин двинулся, освобождая место Скворцу. – Когда я был молодой, то был такой же дурной, как и ты. Не хотел ни работать долго, ни семью заводить. Зато дискотека если где или же девушки молодые, то я сразу же там. Вот так однажды и загулял с девчонкой одной. Красивая была, чертовка, да вот ребенок у нее уже был от другого. Я этого не знал, а как узнал, то испугался, что не справлюсь, и сбежал. Слонялся без дела да занимался грязными делами. Торговали с ребятами награбленным да радовались деньжатам легким.

Потом меня повязали, а ребята мои сбежали. Сжалились да дали три года. Вот только если поймают в следующий раз, то все десять дадут. Пока сидел, думал, на что растратил годы свои, ведь уже и тридцатник стукнул. Со мной сидел паренек интересный, да вот и сдружились, чтоб от тоски не сдохнуть. А как выходить, паренек предложил мне денег, чтоб я с голоду не помер. Да только денежки большие были, и отработать их пришлось у «блатных». Поначалу выходил с ними на стрелки да где-то по мелочи подчищал. Потом главный меня заприметил, под крыло свое взял. Стал я с ними чаще на дела выезжать, и убивать научили. Тех, кто при себе деньги оставлял, да на территорию их глаз положил. Потом весточка мне прилетела, что в старом моем районе неспокойно и ждут меня. Подъехал я, да квартирку своей подружки бывшей заприметил. Пусть сбежал тогда, да где-то она все-таки засела у меня. Ну я и решил заглянуть.

Вот только не встретил я там свет очей моих. Точнее, встретил только то, что осталось от нее. Бездыханное тело на окровавленных простынях, да двоих детей. Пацана я сразу узнал, несмотря на то что тому уже лет одиннадцать было, а вот девчушку не знал. Да вот только циферки сошлись, и глазки эти словно из зеркала на меня смотрели. Бог знает, сколько ребята сидели над трупом матери и почему милиция не приезжала. Меня они к себе не подпускали: натерпелись, бедные. Не всем приходилось смотреть, как мать на твоих глазах насилуют, а потом убивают. Уж не знаю, как спаслись. Да, видимо, Дрозда благодарить стоит.

Посмотрел я на них и решил завязать со своими делами. Вот только отпускать меня не хотели, больно ценный был. А уж совмещать убийства с ролью родителя я точно не хотел. Вот и стащил у них денежки да свалил из города, прихватив детей. Год мы мотались по всей Сибири, да только друзья мои старые на пятки наступали да пулей в лоб угрожали. – Филин улыбнулся и посмотрел на Скворца. – Что, думаешь, я сделал?

– Убили их?

– Глупый, я же сказал, что закончил с этим. Да и не хватило бы мне сил. – Скворец изумленно вскинул брови, вспоминая, как уверенно Филин поражал мишень. – Вернулись мы. Да притаились под носом.

– Что?! – Скворец не мог поверить в услышанное.

– Вот так. Купил дом по дешевке у одного старого лесника. Он решил на старости лет ближе к городу перебраться, а нам этот дом как раз подошел. Да и тут нас никто не ищет. Думают, мы не глупцы, чтобы возвращаться. Только вот все равно я тревожусь да вот из-под крыла не посмею вас выпустить. Мои грехи – это мои грехи, а вы своих еще не нажили. Но что бы ни случилось, я не хочу, чтобы Птички мои вылетели из клетки в мясорубку. Поэтому и учу тебя всему, что умею. Дрозд любит Соловушку, да вот только защитить не сможет. А ты должен уметь, где надо зубы показать. Надеюсь, ничего не случится. Но я хочу верить в то, что мои дети втроем встретят счастливую старость, не озираясь на ошибки старого Филина. Скворец, надеюсь, до самого конца ты останешься собой и никогда не станешь хищной птицей. Но отрастить перья подлиннее не помешает.

Глава 7

Гнездо

…Снег идет и пройдет. И наполнится небо огнями. Пусть на горы Урала опустятся эти огни. Я прошел по касательной, но не вразрез с небесами. Принимай без снобизма – и песни и слезы мои…

Борис Рыжий. Начинается снег

Последние дни Глухарь вовсю сыпал приметами о том, что седьмого ноября непременно выпадет снег. Он связывал это с тем, что в октябре на Покров снега не было, а значит, ровно через месяц он должен был лечь. И когда они со Щеглом вышли в лес с утра, то на влажной земле лежал свежий снег. Он выпал тонким слоем, и был слышен хруст листьев под ним. Щегол удивленно взглянул на Глухаря, но тот лишь мягко улыбнулся и довольно кивнул, словно ни капли не сомневался в своих словах. Сверху сыпались снежинки, не успевая приземлиться. Щегол поднял голову к небу