самый ужасный день в моей жизни!!! — выкрикнула она, и в голосе вдруг прорвалась настоящая, детская обида. — Я мокрая, голая под этой твоей рубахой, меня чуть не похитили, а до этого я чуть не утонула в воде, а до этого… — Она замолчала, сжав губы.

— А до этого мы переспали, — закончил он мельком глядя на неё. — Не продолжай. У меня тоже в голове калейдоскоп идиотских картинок. Особенно яркая — где ты швыряешь змею в море с лицом амазонки, а через пять минут орёшь, что я туп, как песок.

Он резко дёрнул руль, объезжая выбоину, и она вскрикнула, хватаясь за ручку двери.

— Дай я посмотрю, — проворчала она, снова глядя на его руку.

— Не надо.

— Не упрямься, как баран! — она потянулась к его руке, её пальцы, холодные и дрожащие, коснулись его кожи вокруг повязки. — Это чтобы ты не истёк кровью до того, как отдашь мне мои деньги. Чисто меркантильный интерес.

Фархад замер, позволив ей обследовать повязку. Её пальцы дрожали, но касались почти нежно.

— Рана не так плоха, как кажется, — процедил он. — А вот тебя… — минутное затишье. — Если бы он тебя затащил в эту тачку… — Фархад не договорил, резко сжав губы. Его взгляд на мгновение стал ледяным, но в нём читалась тревога. — Мой «бизнес-план» не включал поиски и выкуп заложницы у местных отморозков.

— О, спасибо за беспокойство! — язвительно сказала она, но её щёки чуть окрасились румянцем. — Обошлось. Теперь сиди и не дергайся, а то довяжу так, что пальцы посинеют. Для симметрии с твоим лицом.

Они вылезли из машины — два потрёпанных, грязных призрака. Василиса, прижимая края рубашки к груди, пошла за ним к входной двери.

Дверь открылась. В светлой, просторной прихожей стоял Онур. В руках у него был бутерброд, а на лице — выражение такого неподдельного шока, что его можно было резать и продавать как эталонную единицу изумления.

Он замер, не жуя, его взгляд скользнул с измождённого, бледного, в грязи и крови брата. А затем на Василису: дикие спутанные волосы, мужская рубашка на голое тело, длинные грязные ноги, босые и в царапинах.

Онур медленно, с придыханием, прожевал и проглотил кусок.

— Что с вами случилось? Где вы… — он махнул бутербродом в их сторону, — ЭТО делали? На съёмках фильма ужасов про постапокалипсис?

Фархад, стиснув зубы, шагнул вперёд, оставляя следы на паркете.

— Помолчи, Онур, мне весь этот сарказм уже поперёк горла стоит, — он переглянулся с Василисой. — Ничего не было. Пожар на лайнере. Мы прыгнули в воду. Потом на нас напали какие-то отморозки. Всё.

— Пожар. Вода. Отморозки. — механически повторил Онур, его взгляд зацепился за повязку. — Понятно. А… а «ничего не было» — это вы о чём? Про это? — Он указал бутербродом на Василису, которая, поймав его взгляд, попыталась придать себе невозмутимость, что при её текущем виде смотрелось сюрреалистично. — Вы выглядите так, будто не лайнер потерпел крушение, а… ну, я даже не знаю что! Вы в драке с акулой были? Или с осьминогом?

— Почти угадал, — буркнула она, плюхаясь на дорогой диван, не обращая внимания на то, что она вся в песке. — С двумя осьминогами в спортивных костюмах. Твой брат решил поиграть в супермена. И спас меня от них.

— Она скромничает, — добавил Фархад. — Это она начала, прибив гадюку к земле, как королева амазонок. Я лишь поддался общему порыву к насилию.

Онур смотрел на них, переводил взгляд с одного на другую, с окровавленной повязки на разорванный рукав рубашки.

— А теперь, если вы не против, мне нужен душ. — вздохнула устала она и встала с дивана. — Или ведро с кислотой. Не важно что, главное — смыть с себя песок, страх и этот кошмарный день.

Васька гордо прошла мимо ошалевшего Онура, следуя в сторону комнаты.

Онур проводил её взглядом, затем медленно повернулся к брату и на его лице появилась ухмылка.

— Фархад… На ней твоя рубашка? А где её… её всё?

— Блестящее наблюдение, Эйнштейн, — хрипло сказал Фархад. — Её всё утонуло в море, — мрачно буркнул он, снимая кроссовки, из которых высыпалась приличная горсть песка.

В глазах Онура загорелся нездоровый, сплетнический огонёк.

— Так… погоди. Вы спасаясь от пожара на лайнере, прыгнули в воду и вас выбросило на берег? Вместе? И вы… — он сделал многозначительную паузу, — Вы что, провели почти всю ночь на пустынном берегу наедине?

— Онур, — ледяным тоном начал Фархад. — Если ты сейчас достроишь в своей кучерявой голове какой-нибудь дурацкий романтический эпос, я лично оторву тебе уши и сброшу их в море.

Фархад поплёлся в сторону ванной, держась за окровавленную руку.

— Да я вообще молчу, — крикнул парень смеясь в его спину. — Мне мои уши ещё нужны.

«Я ещё ими хочу услышать: «Согласны ли вы взять в мужья и жёны…». — Онур мысленно рассмеялся. — Кажется, мой план сработал, быстрее, чем я ожидал. Сейчас главное — это продержаться на юбилее отца. Даже боюсь представить, что будет, когда эта рыжая появится в доме родителей и они узнают, что она типа или уже не типа его невеста».

Глава 23

Тёплая вода смыла с Василисы песок, запах страха и липкое ощущение чужой хватки. Обернувшись в тунику, она стояла перед зеркалом, разглядывая своё бледное отражение. Адреналин ушёл, оставив после себя странную, звенящую пустоту и одну назойливую мысль:

«Надо бы проверить его… Нет, не моё дело. Блин, почему не могу перестать думать об этом? А если в рану попадёт инфекция?»

Она топала по прохладному паркету в его комнату, решительно, как на расстрел. За дверью стояла тишина. Она вдохнула, выдохнула и, отбросив остатки здравого смысла вместе с каплями воды на мокрых волосах, постучала.

— Войди, — раздался его глухой голос.

Фархад сидел на краю кровати, склонившись над своей рукой. Повязку он снял: в свете прикроватной лампы рана выглядела зловеще — длинный, рваный и уже воспаляющийся порез.

— Ну что, супермен, — сказала она с порога, стараясь звучать легко. — Позволишь медсестре завершить начатое?

Он вздрогнул, но не обернулся.

— Укротительницей змей ты уже была. Теперь ещё и это? Докторшей заделалась? Сколько масок не наденешь, внутри ты всё та же заноза. — Наконец он посмотрел на Василису. Его взгляд скользнул по ней — от мокрых рыжих прядей до пальцев ног, сжавшихся от прохлады. — Я сам справлюсь.

— А ты всё тот же ушат уксуса, — парировала она, подходя ближе. — Очевидно же, что не справишься. — Василиса опустилась рядом. — Сиди смирно или у тебя черви в одном месте.

Фархад замер, когда её пальцы