— О чём болтали?

— Обсуждали женскую экосистему и оптимальные методы транспортировки, — невозмутимо солгал Онур, открывая дверь водителя. — Василиса уже мечтает о полотенцах и тапочках из гостевого дома.

— Врёшь как дышишь, — отрезал Фархад, вперёд. — Пристегнитесь. Оба. А ты, — он бросил взгляд в зеркало заднего вида на Василису, — если хоть слово скажешь о чём угодно, выброшу тебя в окно. Я прошу три часа тишины.

— Попробуй только, — прошипела она в ответ, но ремень щёлкнул.

Онур завёл мотор, и внедорожник тронулся с места. В его голове уже складывались новые планы.

«Подарок отцу… семейный ужин… Лейла… Да, будет на что посмотреть. А эти двое… — Он мельком взглянул в зеркало заднего вида. Василиса мрачно смотрела в своё отражение в окне, а Фархад делал вид, что изучает дорогу. Но уголок его глаза был напряжён, будто он явно всё ещё чувствовал на спине удары тех маленьких кулачков. — Работает, — с внутренним торжеством подумал Онур, плавно выезжая на трассу. — Ох, как работает. Эти двое безнадёжно влюблены — хоть и будут отрицать это до последнего».

Машина мчалась по трассе, и напряженная тишина в салоне давила на атмосферу. Василиса упрямо смотрела в окно на проплывающие пейзажи, Фархад — на дорогу, а Онур насвистывал какую-то беспечную мелодию, внутренне торжествуя, наслаждался спектаклем, ловя в зеркале заднего вида каждый их микрожест.

Тишину нарушило едва слышное, но очень выразительное постукивание ногтя по стеклу. Потом ещё. Фархад вздрогнул, словно от выстрела.

— Что? — буркнул он, не глядя на неё.

— Мне нужно. Остановиться, — прозвучало с заднего сиденья ледяным, но неумолимым тоном.

— Перетерпишь.

— Нет, — Василиса произнесла это слово с такой кристальной ясностью, что даже Онур перестал улыбаться. — Я не терплю. Физиология, знаешь ли. Или ты хочешь, чтобы твой салон дорогого внедорожника пах… не дорогим внедорожником?

Онур встретился с братом взглядом и едва заметно пожал плечами. Машина свернула на следующую заправку. Это был типичный придорожный комплекс: пыль, запах бензина и жареной кукурузы, пара дальнобойных фур и скромное здание с вывесками на турецком.

— Быстро, — бросил Фархад, даже не заглушая двигатель.

Василиса выскочила из машины, хлопнув дверью с такой силой, что весь внедорожник качнулся. Она быстрым шагом направилась внутрь помещения прямо к туалетам. На дверях были таблички, но надписи на турецком — «Baylar» и «Bayanlar» — ей ни о чём не говорили.

«Отлично, — язвительно подумала Василиса. — Цивилизация. А где тут гендерные пиктограммы? Только какие-то турецкие завитушки».

Не долго думая, она толкнула на автопилоте одну из дверей. Внутри было прохладно, пусто и не слишком чисто.

«Романтика, — мысленно фыркнула Василиса, запираясь в кабинке. — Не хватает только паука-птицееда на рулоне бумаги».

Закончив дела, она вышла… и замерла. У раковин стояли трое здоровых мужчин, явно дальнобойщиков. Их разговор резко оборвался. Один, с густой щетиной и потухшей сигаретой в углу рта, медленно оглядел её с ног до головы, оценивающе. Его взгляд был неприкрыто грубым.

— Ой, девочка заблудилась, — сипло произнес он по-турецки. Его товарищи хихикнули.

Василиса поняла суть по тону. Адреналин ударил в голову, но не страхом, а чистой, белой яростью. Она попыталась пройти к выходу, но один из них, помоложе, блокировал путь, ухмыляясь.

— Куда спешишь, красотка? Познакомимся?

Всё, хватит. Терпение Василисы, и так исчерпанное за день, лопнуло.

— Лапы убери, тварь кончелыжная! Совсем крыша поехала, на женщин в сортире кидаться? Да я вас самих, уродов, тут по стенке размажу и не поморщусь! Иди отсюда, пока целый!

Они не поняли ни слова, но тон, огонь в её глазах и абсолютная, животная уверенность в себе ошеломили их на секунду. Этой секунды хватило. Они рассмеялись. Один потянулся к её волосам, в другой грубо потянулся за её локоть.

Дверь туалета с грохотом распахнулась, впустив сноп солнечного света, в центре которого стоял Фархад. Его лицо было не каменным, а живым от гнева. Он не бежал, он наступал — стремительно и неотвратимо, как лавина.

— Руки убрал от неё! — пробасил он на турецком. — Ещё одно движение — и я не просто сломаю тебе руку, а сделаю так, чтобы ты забыл, как ею пользоваться.

Первый, тот, что держал Василису, получил короткий, жёсткий удар основанием ладони в грудную клетку. Он ахнул, потерял дыхание и отлетел к раковинам. Второй инстинктивно замахнулся, но Фархад поймал его руку на лету, провернул за спину и с силой припечатал к стене, вжав лицом в кафель. Всё заняло меньше десяти секунд. Тишину нарушало только тяжёлое, свистящее дыхание третьего мужчины, который сам по себе отступал назад.

— Ты что, специально? — его голос был низким, хриплым от едва сдерживаемой ярости. — Ты излучаешь какой-то сигнал? «Нападите на меня, я жду»? Даже в мужском туалете, в глуши, за три минуты ты умудряешься привлечь к себе внимание каких-то… — он с отвращением бросил взгляд на корчащегося на полу человека, — отбросов! На хрена ты вообще зашла в мужской туалет?

— Прости, что нарушила твой идеальный сценарий поездки! И не ори на меня неандерталец. Я не виновата, что у вас тут ни слова по-русски не написано! — Она чуть наклонила голову, бросив на Фархада вызывающий взгляд. — Может, подскажешь, где в этой чудесной стране выдают лицензию на телепатию? А то я пропустила объявление.

Фархад на мгновение замер, явно не ожидая такой отповеди, а Василиса продолжила, чуть понизив голос, но не утратив иронии:

— Я зашла пописать, Фархад. Просто пописать. И если таблички без картинок и без английского — это проблема не моя, а тех, кто их вешал. Так что давай без обвинений, окей?

Он шагнул к ней, схватил за руку выше локтя. Его пальцы оказались стальными, но в его прикосновении не было боли, только невероятная интенсивность и защита.

— Идём отсюда. И чтобы больше никаких «мне нужно остановиться» без чёткого плана, куда идти. Следуй за мной, молча, и не отставай.

Он потащил её к выходу, не оглядываясь. Онур, наблюдавший за всей сценой с порога магазинчика с двумя бутылками воды в руках, только присвистнул, ехидно улыбаясь.

— Эффектно, господин. Очень по-мужски. Почти как в кино. Я уж думал, пора вызывать родню этих ребят на поминки.

— Замолчал и сел за руль, — бросил Фархад, буквально впихнул Василису на заднее сиденье.

Он сел рядом с ней, хлопнул дверью и повернулся к ней. Его лицо было близко. Так близко, что она видела золотые искры в его тёмных глазах, чувствовала его прерывистое, гневное дыхание.

— Три часа, — прошипел он. — Всего три часа тишины и спокойной дороги. Это невозможно с тобой, да? Ты магнит для неприятностей,