операционном столе. Мой ответ — «нет». Уж простите, «вся семья».

Это было окончательное «нет». Другим «ответом» была боль над правым глазом — появившаяся только сегодня утром. Это могло значить, что в любом случае уже слишком поздно, и выбор ей больше не принадлежит. И уж точно он не принадлежит её матери.

— Хорошо.

Стул противно скрипнул по дубовому полу. Дайан Мейсон встала и решительным шагом направилась к серванту.

— Я заехала утром в похоронное бюро и взяла вот это.

Она вернулась к столу и с хлестким хлопком бросила перед Джет две брошюры.

Джет опустила взгляд. На глянцевых страницах красовались ровные ряды гробов и погребальных урн.

Вторая была с урнами.

— Какого хрена... — начала Джет.

— Мам. — Люк Мейсон закрыл лицо руками. — Ты не можешь так...

— Давай же! — Мама перебила его, указывая на каталоги. — Принимай решение, Джет. Ты ведь только об этом и печешься о своем праве выбора? Ну так выбирай. Смелее. Что это

будет? Захоронение или кремация? Выбирай что-то одно.

— Мам, у тебя реально крыша поехала.

Джет с силой оттолкнула брошюры. Тарелка соскользнула со стола и вдребезги разбилась об пол. Кэмерон зашелся в плаче.

— Вот что ты со мной делаешь! — закричала Дайан Мейсон, впадая в настоящую истерику.

Слезы смешивались с соплями.

— Почему ты не хочешь слушать? Я не могу тебя потерять... Я не вынесу похорон еще одного ребенка, Джет. Не вынесу. Это несправедливо!

— Несправедливо? — Джет смотрела на нее с недоверием. — Мне двадцать семь. И это мне приходится умирать, так и не успев пожить по-человечески.

— Так не умирай! — взмолилась мама. — Пожалуйста, Джет, не умирай! Я знаю, ты считаешь меня монстром, но мне плевать. Если это спасет тебе жизнь, я пойду на что угодно! Пожалуйста, Джет, не делай этого!

— Всё уже сделано, мам!

— Я так больше не могу.

Лицо матери словно смялось, она прижала руку ко рту, пытаясь сдержаться. Она вслепую выскочила из комнаты, рыдая в ладони. Она плакала так сильно, что начала задыхаться и кашлять. Послышался грохот шагов по лестнице, от которого задрожал весь дом.

Папа вздохнул и поднялся на ноги.

— Ну вот, ты расстроила мать. — Он произнес это, не поднимая глаз.

Погоди-ка. — Джет резко обернулась к нему. — Это я её расстроила? Невероятно. Она подсунула мне чертов каталог с гробами, пап! Твою мать! Хоть раз в жизни ты мог бы просто встать на правильную сторону!

— Люк, пойдем, — прошептала София, доставая Кэмерона из высокого стульчика.

— Нет-нет. — Джет покачала головой. — Вы оставайтесь, наслаждайтесь своим «милым семейным завтраком». А я уйду. Я ухожу.

Она шмыгнула носом и вытерла его рукавом.

— Я здесь больше не останусь. Не могу.

— Джет, не говори так. — Скотт Мейсон шагнул к ней, раскрыв объятия.

В его глазах светилась доброта, но сейчас этой доброты было недостаточно.

— Я серьезно, я не шучу. У меня осталось шесть дней до смерти, и я не собираюсь проводить их здесь, вот так. Я ухожу!

Джет вылетела из комнаты прежде, чем кто-либо успел её позвать — хотя это всё равно ничего бы не изменило. Она всё решила. У неё было важное дело, последнее, что она совершит в жизни, и она не могла заниматься этим в родительском доме. И так было тошно.

У себя в комнате она схватила два рюкзака и бросилась к комоду. Что ж, по крайней мере, много одежды брать не придется. Словно собираешься в отпуск на неделю. Даже меньше. Она схватила охапку нижнего белья, пару бюстгальтеров. Несколько футболок. Запихнула туда же джоггеры и джинсы.

В ванной прихватила расческу и зубную щетку. Косметичка — а она ей вообще понадобится? Нужно ли «живому мертвецу» маскирующее средство?

Белый флакон Лотрела — таблеток, которые она пила ежедневно от давления и для почек, — она оставила. Какой в них теперь, к черту, смысл? Они ей больше не нужны.

Она схватила с кровати блокнот и ручку, которую стащила у Джека Финни, и переложила их во второй рюкзак вместе с «Макбуком». Девушка подошла к розетке, чтобы вытащить... эту... как её там... белую штуковину со шнуром, которая дает больше заряда[23].

Неважно. Она схватила её, выдернула из сети и засунула в верхний отдел сумки. Джет накинула оба рюкзака на плечи, оставаясь прямо в пижаме.

Спустившись вниз, она натянула туфли и куртку.

— Пока, Реджи. Я люблю тебя.

Она наклонилась, чтобы поцеловать пса в макушку. Вообще-то, это был даже не её пес. Родители завели его, когда Джет уехала в колледж, чтобы заполнить пустоту «опустевшего гнезда». Но теперь он был её собакой, и все это знали. Реджи — в первую очередь.

— Джет. — Папа вышел из-за угла. — Ты ведь не серьезно? Ты же не уходишь на самом деле?

— Я ухожу на самом деле.

— Не надо. — Папа преградил ей путь. — Твоя мать этого бы не хотела.

— Дело не всегда в том, чего хочет она, пап. — Джет упрямо вскинула подбородок. — Мне нужно идти. Я ухожу.

Скотт Мейсон потянулся к её рюкзаку и ухватился за одну из лямок.

— Но, Джет, ты не можешь… ты ведь не…

— Не что, пап? Недостаточно ответственная? — Джет перебила его. — Я справлюсь сама. Правда справлюсь.

В этот момент почтовая щель в двери с грохотом распахнулась. Стопка