Он добрался до входной двери и затарабанил по ней кулаком. Объектив камеры «рыбий глаз» растягивал его лицо, искажая полные паники глаза.

— Привет? Вы там в порядке? Я… я слышу собаку. Все нормально?

Билли осекся. Он приложил ладони к глазам, вглядываясь сквозь рифленое витражное стекло двери. Затем отпрянул и наклонился к почтовой щели.

— Реджи! — позвал он в проем. — Реджи, мальчик, что случилось? Ко мне! Реджи!

Вой не прекращался. Билли запустил руки в волосы, его пальцы запутались в кудрях.

— Я не знаю, что делать, — пробормотал он себе под нос, озираясь по сторонам.

Парень заметил камеру видеодомофона. Он посмотрел прямо в объектив — прямо в глаза Джет, находящейся на сорок восемь часов в будущем. Билли нажал на кнопку. Раздался этот раздражающий перезвон — «динь-ди-донь», вы его знаете.

— Есть кто дома? — спросил он у камеры. — Привет, вы меня слышите? Кажется, что-то не так. Я…

Лицо Билли придвинулось вплотную к камере, а затем исчезло из кадра. Послышался шорох кустов: он перелезал через них, чтобы заглянуть в окно гостиной.

И тут это случилось. Тот самый момент, когда он заметил Джет. Она лежала там, голова была разбита и залита кровью. В его горле раздался щелчок — слишком механический, чтобы казаться человеческим. Словно сломалось что-то такое, что не так-то просто починить. Никакие металлические винты и проволочная сетка здесь бы не помогли.

— О боже, Джет, нет! Джет!

Стук костяшек по стеклу. Снова и снова. Визг собаки становился всё громче.

— Джет! — закричал Билли. — Джет, ты меня слышишь?! О боже мой!

В его голосе слышался тот самый надлом — сырой и скрежещущий. Совсем как раньше, когда он уходил от дома и плакал, думая, что Джет его не слышит.

Билли метнулся обратно в кадр, мимо камеры. Его челюсть была плотно сжата. Он вперился взглядом во входную дверь.

— Я иду, Джет!

Он отступил и ударил ногой по замку. Дверь прогнулась, но не поддалась. Билли отошел назад на пять, шесть шагов, а затем рванул к двери, выставив плечо вперед.

Дерево треснуло, дверь с грохотом распахнулась, и Билли ввалился внутрь следом за ней. Дверной проем остался зиять пустотой.

— Джет! Нет, нет, нет! Ты меня слышишь?! Джет!

Видео закончилось, оборвав его крики.

Следующая запись была сделана пятнадцать минут спустя. Приехали парамедики, на скорой крутились красные маячки. Джет потянула курсор, проматывая запись. Это видео она пересматривала чаще всего. Одна полицейская машина, затем вторая — черно-белые, с красно-синими огнями. Джек Финни снял фуражку и прижал её к сердцу. Шеф полиции Лу Янковски споткнулся на пороге, торопясь войти внутрь.

Перемотка вперед.

Снова вышли парамедики; колеса каталок противно визжали, когда они катили носилки по подъездной дорожке. Сверху лежала Джет — на ее разбитой голове был закреплен какой-то оранжевый фиксатор. Безжизненная рука соскользнула, когда они развернулись, и пальцы прочертили след в грязи.

— Я поеду с ней! — закричал Билли.

Джет беззвучно шевелила губами, повторяя его реплики, которые выучила наизусть после шестого просмотра.

Он снова появился в кадре, и выглядел теперь иначе. Его белокоричневая клетчатая рубашка окрасилась в красный; на груди красовался поблескивающий отпечаток его собственной ладони, а под глазом виднелось багровое пятно.

— Она не может оставаться одна! — произнесли они в унисон: Билли — крича, Джет — шепотом. — Я тоже еду! И собаку возьму! Нет, нет, папа. Я его не брошу. Джет бы этого не хотела!

Джет печально улыбнулась и нажала на паузу, замирая всех в этом моменте хаоса.

Она повернулась к своему блокноту и написала: «ДНК, вероятно, безнадежно испорчена после спасения — слишком много людей входило и выходило».

Джет пошевелилась, и Реджи вместе с ней; под ее локтем зашуршала пустая обертка от шоколада.

— Хватит, — сказала она себе.

Если она знала запись наизусть, значит, знала ее слишком хорошо — пересмотрела слишком много раз. Просмотр ничего не исправит, не вернет ее к жизни, а у нее есть работа.

Были и другие оповещения о движении, полученные ранее в тот день. Скорее всего, ничего важного, но Джет решила, что стоит хотя бы проверить их; всё это произошло в тот день, когда её убили.

Одно в 20:33 — когда они были на ярмарке. Джет устроилась поудобнее и нажала «play».

Пять темных фигур. Уродливые и нечеловеческие. Подростки. Три ведьмы, оборотень и скелет плелись по дорожке, толкая друг друга локтями и хихикая.

— Посмотрите на размеры этого гребаного дома! — воскликнул скелет, и его голая челюсть отвисла от удивления. — Это дом Мейсонов, — ответила ведьма, перекладывая метлу в другую руку. — Моя мама их не любит. Говорит, они выставляют всё напоказ.

Джет хмыкнула. Ведьма была права.

— Откуда деньги на такой дом? — спросил Скелет. — Он что, глава картеля или вроде того?

— Перестань смотреть «Озарк», Джеймс, это уже становится чертой твоего характера. И нет. Он сносит дома и строит на их месте гигантские новые, как этот. Мама считает, что он уродливый.

Джет понравилась эта девчонка.

Казалось, та услышала её мысль сквозь время и объектив камеры. Она обернулась и странно уставилась прямо на Джет.

— Дейв, ты что де...

Оно появилось быстрее, чем Джет успела моргнуть, заполнив собой весь экран.

Пустые черные глазницы. Искаженное белое пластиковое лицо.

Джет подпрыгнула, отшатнулась от экрана, и её голова с силой врезалась в изголовье кровати. В черепе отозвалась резкая вспышка боли.

— Пошел ты, — прошипела Джет экрану, глядя на изображение