class="p1">Потребовалось некоторое время, чтобы благополучно устроить Диану в ее комнате, и когда Элинор решила, что девочка наконец успокоилась, она прямиком направилась в кабинет мисс Кристи.

Мисс Кристи с суровым видом выслушала отчет Элинор о случившемся и, нахмурившись, откинулась на спинку кресла.

– Видимо, переутомилась и перенервничала, – сказала она.

– Думаю, дело не только в этом, – сказала Элинор.

– Сейчас она где?

– У себя в комнате. Надеюсь, что сможет поспать.

– Пусть завтра не ходит на уроки и отдохнет как следует, – сказала мисс Кристи. – Врач ничего не нашел. Может быть, ей просто надо отдохнуть хорошенько. Сложный возраст.

– Мне кажется, надо с ее родителями еще раз поговорить, – сказала Элинор.

– Как хотите, – сказала мисс Кристи. – Если они попросят ее снова показать терапевту, мы покажем. Звоните отсюда.

Элинор надеялась поговорить с миссис Фулбрук, но, видимо, в этот день недели та играла в бридж, и Элинор с содроганием поняла, что ей придется сообщить о своей тревоге отцу Дианы.

Мистер Фулбрук не слишком обеспокоился состоянием дочери – скорее, был раздосадован, что звонок Элинор нарушает его вечерний отдых.

– Что, рука опять дергалась? – спросил он, как только Элинор в очередной раз представилась.

– Нет, с прошлой недели нет, насколько я знаю, – сказала Элинор.

– И вы говорили с моей женой. Мышечный спазм. Болезни роста.

– Да, я говорила с миссис Фулбрук.

Он спросил с интонацией принужденного терпения, которая, подумала Элинор, наверняка так же бесит его жену:

– Так что, есть что-то новое, что вы хотите обсудить?

– Меня беспокоит, – сказала Элинор, – что в последние дни Диана сама не своя.

– Сама не своя? А чья же?

Элинор на секунду закрыла глаза. Она давно уже поняла, что отец Дианы ее раздражает; это осложняло ситуацию и, кроме того, выпадало из спектра ее реакций на родителей, которых она, как правило, разделяла просто на «доброжелательных» и «недоброжелательных».

– Она плохо спит, – сказала Элинор, – и кажется очень несчастной.

– С чего это ей быть несчастной? Живет себе не тужит. Поссорилась с кем-нибудь, что ли?

– Нет, – сказала Элинор.

– Тогда ей надо поменьше о себе думать. Жизнь не состоит из сплошных удовольствий. Чем раньше Диана это поймет, тем лучше.

Элинор описала, как столкнулась с Дианой на репетиции.

– Так она расписание, что ли, перепутала? – спросил мистер Фулбрук.

– Диана редко что-то путает. – Элинор понимала, как неубедительно это звучит. – А потом она как будто… сильно разозлилась на меня.

– Ну простите, мисс Олстон. Простите, если она вам нагрубила. Это никуда не годится.

– Нет-нет, дело не в этом, – сказала Элинор и повторила то, в чем, как кажется, уже не было никакого смысла: – Она просто сама не своя.

– Ну, у девочек же бывают всякие взбрыки, – сказал мистер Фулбрук. – Подростковые гормоны и все такое.

На этой неудовлетворительной ноте разговор завершился.

Элинор пошла проведать Диану на следующее утро и с облегчением обнаружила, что та спокойна и сознание у нее незамутненное, хотя она по-прежнему выглядит очень усталой. Рядом сидела Эйприл, которая всем видом давала понять, что будет защищать Диану и никому ее не отдаст.

– Простите за вчерашнее, мисс, – сказала Диана. – Я была как лунатик.

– Ничего страшного, – сказала Элинор.

Лунатиков она видала, и у нее не было ни малейшего сомнения, что Диана бодрствовала. Если на следующей неделе девочке не станет лучше, решила она, надо будет отвести ее к врачу, она сама это сделает. И неважно, что говорит мистер Фулбрук.

– Мы все о тебе немного беспокоимся, Диана. Не ходи сегодня на занятия, отдохни как следует.

– Ой, – сказала Диана, – не надо. Я в порядке. – Она вздохнула и повторила потише: – По-моему, я в порядке.

9

Накануне Иде исполнилось семнадцать лет. Она решила оставить эту информацию при себе, представляя, какую суету могут устроить Софи и компания. Но теперь, лежа перед завтраком в кровати и читая «Джен Эйр», она размышляла о том, как странно, что знаменательный день не был ничем отмечен. Сама не зная зачем, она прокричала в сторону потолочного люка:

– А у меня вчера был день рождения!

Раздался шорох, потом дверца отворилась и в проеме возникло лицо Луизы.

– Правда? – спросила она. Голос ее звучал более заинтересованно, чем ожидала Ида, и она почувствовала мимолетную благодарность, но тут Луиза добавила: – Тебе никакие письма не приходили.

Ида не знала, что Луиза следит за ее почтой.

– Не приходили, – согласилась она.

Луиза рассматривала ее еще несколько мгновений.

– Интересно.

Ее голова исчезла.

Ида решила, что разговор закончен, и вернулась к книге, но тут голос Луизы над ее головой произнес:

– Мой день рождения был в четверг. Мы почти в точности одного возраста.

Ида обдумала сказанное.

– Тебе тоже никакие письма не приходили, – сказала она наугад.

– Не приходили, – ответила Луиза.

– Интересно, – сказала Ида.

Перед тем как идти на завтрак, Ида снова зашла проверить почту, но, как и всегда, ее ячейка пустовала. Может быть, подумала она с надеждой, Луиза крадет и уничтожает ее корреспонденцию. Эта мысль ненадолго ее утешила, но пришлось признать, что, скорее всего, мать просто наказывает ее молчанием.

В целом второй день ее семнадцатилетия складывался не очень удачно. Встав в очередь в столовой, она умудрилась осложнить себе жизнь, налетев на несущую поднос Эйприл.

– Черт! Прости! – сказала Ида.

– Смотри, что ты наделала! – вскричала Эйприл сердито.

Чай расплескался по всему подносу, намочив тост. Диана стояла рядом, но не стала вмешиваться и защищать Иду. Она смотрела в пространство невидящим взглядом.

– Давай поменяемся, – предложила Ида. – Я взяла то же, что и ты.

Эйприл с грохотом поставила свой поднос на стол, до смерти напугав какую-то второклашку, взяла поднос Иды и удалилась, не сказав больше ни слова. Диана последовала за ней.

Дни мои сочтены, подумала Ида, беря поднос Эйприл, залитый чаем, и направляясь к столу, где устроились Софи, Анжела и Виктория.

– Что случилось? – спросила Анжела.

– Налетела на Эйприл, – сказала Ида.

– Не повезло. Пойди и возьми себе еще тост. Этот весь промок.

– Да ну, неохота опять стоять в очереди.

– Возьми у меня, – сказала Софи, отламывая половинку своего тоста.

Иду это тронуло.

– Ты не волнуйся из-за Эйприл, – сказала Анжела. – Она не такая страшная, как Луиза. В первый год ее все боялись, но это до того, как она подружилась с Дианой. Она, наверное, сейчас опять слетела с катушек из-за того, что Диана стала такая странная. Обычно Диана ее держит в узде.

– Но Диана и правда стала странная, – сказала Софи. – Вчера она забыла, что дежурит по столовой. Такой начался кавардак – первоклашки бегали между столами, галдели, хватали лепешки, прямо последний