ни из города, ни туда попасть было бы весьма сложно. Практически невозможно.

Если бы я ставил задачу резкой атаки и прорыва в Смоленск — это, думаю, можно было организовать. Но не факт, что ситуацию бы это сильно изменило.

Нам нужно снять осаду с города. И не просто отбросить шляхту за старую границу. Нам надо привести ее в такое состояние, чтобы на ближайшие лет десять они даже не думали лезть к нам. Смута. Они породили ее у нас, прислав Лжедмитрия. Мы ответим той же монетой. Почему нет?

Я вышел из своих раздумий.

— Собратья, наемники, в целом кто чем будет заниматься, понятно. Думаю, пока мы ждем пехоту, мы сможем сделать все, что от нас требуется. Все нужное. — Улыбнулся. — А пока, пока нужно отдохнуть и утром отправить гонца к Сигизмунду.

— Господарь московский. — Сапега вновь поднялся. — Я говорил с тобой не раз. Я должен повторить. Я уверен, что Сигизмунд, мой король, не согласится на поединок. — Он пожал плечами. — Короли не бьются на дуэлях, хотя они и называют себя рыцарями.

— Ян Петр. А ты постарайся сделать так, чтобы он захотел это сделать. — Уставился на него с улыбкой.

— Я? — Не понимая о чем идет речь, нахмурил брови шляхтич.

— Ты повезешь ему письмо.

— А… — Голос его сбился, он прочистил горло и проговорил непонимающе. — А как же мой полк?

— Завтра утром, я думаю это самое лучшее время, ты со своим полком поедешь к своему королю.

— Но…– Глаза Сапеги расширились.

— Мы заплатили тебе, как наемнику. — Я буравил его взглядом. — В чем проблема?

Он непонимающе смотрел на меня.

— Ян Петр. Я подготовлю твоему королю письмо с вызовом. Ты передашь его. Сообщишь обо всем, что видел здесь, что слышал.

— Господарь… — Зло процедил сквозь зубы грузно поднимаясь Воротынский. — При всем уважении, господарь, это безумие.

— Иван Михайлович. — Ответил я холодно. — Мы не застряли под Вязьмой и здесь под Дорогобужем. Мы не потеряли, считай, ни одного человека убитым или раненым, пройдя по захваченной территории сколько верст? Двести?

Тут я, конечно, кривил душой. Все же в передовых моих отрядах дальней разведки и прикрытия были потери. Нам приходилось сталкиваться с отрядами фуражиров, разбойников и вестовых. Но, справедливости ради, эти потери были единичны. А если бы мы штурмовали Вязьму и Дорогобуж, то легко и просто нам бы это не далось.

Нижегородец стоял тяжело, буравил меня взглядом.

— Пан Сапега не раз сказал мне, что не будет воевать против своего короля. Можем ли мы быть уверенными, что он, в случае если что-то пойдет не так во время боя за Смоленск, не ударит нам в спину.

— Но мы отпускаем его! — Взревел нижегородец. — Это… Это…

— Это очень хитрый ход. — Холодно проговорил сам Сапега. — Ты же понимаешь, господарь. Я буду говорить и с королем, и со шляхтой, и со своим дядькой, и со всеми прочими.

— Да. — Улыбнулся я ему. — Я очень на это надеюсь.

— Ты думаешь, что отказ от дуэли так сильно уронит авторитет Сигизмунда? — Он спросил напрямую, не теряясь.

— Поглядим.

— Нет… — Мотнул он головой. — Нет. Но, ты хитер.

— Готовь своих людей. А я пока поговорю со своими. — Ответил я ему. — Помни, Ян, о чем мы с тобой говорили. За серебром придешь утром.

Он кивнул, повернулся и вышел.

На меня смотрели с непониманием, злостью, и только Заруцкий, который помогал мне отправить к толковым казакам в их лагерь вестовых, вроде бы, начинал понимать к чему все идет. Лицо его искривилось, брови сошлись на переносице. Казак думал, косился на меня и лицо его становилось все более и более озабоченным.

— Господарь. — Грозно проговорил Трубецкой. — Сапегу нельзя отпускать. Это же… Это же целая тысяча конницы. Он знает сколько нас. Знает кто здесь стоит. Уверен, его люди разузнали, сколько у нас пехоты…

Я осмотрел их всех, хмыкнул.

— Поясню кратко. — Начал холодно и неспешно. — Благодаря договору с Сапегой, мы прошли довольно много.

— Убьем их всех. — Процедил Воротынский тихо. — Убьем, как сделал Ляпунов.

— Нет. — Отрезал я. — Это разные ситуации и у них будет разный итог. — Повторил, буравя взглядом того, кто осмелился перебить меня. — Поясню кратко.

Осмотрел их всех, пока висела тишина.

— Что сейчас в их лагере? Что думает Сигизмунд? Он не получает вестей уже неделю, если не больше. Страх зреет в его душе. Страх и непонимание. И вот из этого тумана войны появляется Сапега. Кто он такой, а? — Они молчали, слушали насупившись, давали понять, что вся эта ситуация им не нравится. — Он племянник канцлера Великого Княжества Литовского, второго человека под Смоленском после самого Жигмонта. Как Сапега объяснит, что был с нами?

— Это его дело. — Процедил Трубецкой.

— Нет. Это все политика, князь. Политика. Убить Яна он не сможет. Наказать? За то что тот спас тысячу воинов Речи Посполитой? Вывел из-под удара большого войска? Но это же предательство. — Я усмехнулся. Сапега провел нас почти под Смоленск. А дальше в стане шляхты начнутся брожения.

— С чего бы? — Дмитрий Тимофеевич не унимался.

— Им давно не платят. Грабить нашу землю мы им не дадим. Выдавим все отряды к городу и будем постепенно сужать кольцо. Дальше. Жигмонт не даст нам ответа, он не явится на дуэль, он же не безумец, но. Но! Сам факт, что тысячи человек будут знать о вызове на поединок, ослабит позицию короля. Дядька и племянник не будут сидеть сложа руки, они же будут говорить. — Лицо мое исказила довольная улыбка. — Они нам не друзья и даже не союзники. Но Жигмонт им прилично надоел и не интересен. Уверен, дядька Сапега, канцлер Литовский, очень, ну вот прямо очень, заинтересуется моим предложением. А мы пока соберем силы.

Я кое-что не договаривал, пожалуй, главное. Тот аргумент, который никто из них не должен был знать до поры.

— Господарь. — Подал голос Трубецкой. — А что за предложение? Пойти под тебя? Под московскую руку?

— Нет. — Я пожал плечами. — Они нам пока не нужны. Смотри, князь. Речь Посполитая потеряла много людей там,