брат, попали мы. Давай не будем поддаваться отчаянию и еще раз проверим план, — я кивнул. — Мы приземляемся на запасной взлетной площадке и продвигаемся пешком к основной. Если там базируются корабли, то начинаем прочесывать станцию, — я вновь кивнул. — Выясняем, где их держат, потом устраняем сородичей, а потом вместе выдвигаемся за ними.

— Да. Если что-то пойдет не так, то мы даем сигнал доку и он начинает уже полноценную спасательную операцию с привлечением официальных властей.

— Надеюсь, что этого не потребуется, потому что если ситуация выедет наружу, то девушек у нас заберут, а доктора Зельна отстранят от их кураторства и тогда нам уже никто не даст остаться с ними.

— Поэтому в наших же интересах провернуть все быстро и тихо, — подвел итог я.

14. Ангелина

Прихожу в сознание от бормотания подруги, она тихо разговаривает сама с собой и ругается на наших похитителей:

— Гелька, ты только очнись, только очнись, родная. Мы с тобой еще повоюем. Вместе мы с этими синими ящерицами разберемся. Мы им хвосты то накрутим. Будут знать, как с землянками дело иметь, — говорит, будто саму себя успокаивает и заставляет в первую очередь себя в это поверить. Она смотрит в пустоту перед собой, сидит оперевшись спиной о стену, а моя голова лежит у нее на вытянутых ногах.

— Мы справимся. Мы обязательно справимся, — тихо отвечаю я ей, пытаясь морально поддержать, но остаюсь лежать, потому что подняться не могу, голова кружиться и в глазах еще все мутно. Хорошо, что находимся мы сейчас не в темноте, а тусклый желтый свет, как от старой советской лампочки накаливания идет откуда-то из одного угла потолка.

— Гелечка, как ты? — сразу же отреагировала она на мою реплику.

— Полежу еще немного, голова кружится.

— Еще бы не кружилась. Не тошнит? У тебя, наверное, сотрясение мозга. Видела бы ты синяк на своем лице и шишак на затылке. Этот гад бандитской наружности за все поплатится, — потрясла она своим кулаком в воздухе.

— Ты тоже сильно пострадала? — разглядев, наконец, ее лицо ужаснулась я опухшей щеке и кровоподтеку на губе.

— Да, есть немного. Но это ерунда, главное найти силы к дальнейшему сопротивлению. Потому что Гелька, если мы сдадимся, то нам будет гораздо хуже.

— Ты знаешь, подруга, мне сейчас так плохо, что мне уже все равно, что будут со мной делать, у меня просто больше нет сил, — дала я ей понять, что уже сдалась.

— Соберись, Гелька, русские не сдаются, — мотивировала она меня.

Я стала потихоньку подниматься, превозмогая головную боль и головокружение. Ада помогла мне окончательно сесть рядом с ней. Мы сидели, облокотившись друг о друга и молчали, в кои-то веки нам не хотелось говорить, мы морально готовились к дальнейшей борьбе и защите.

Прошло не так много времени, как мы почувствовали, что начало что-то происходить там, за стенами нашей тюрьмы. Ведь за все время, что мы здесь провели, вокруг стояла оглушительная тишина, ни гула, ни голосов, ни каких-то стуков. Даже находясь на станции 1284, где кроме нас и доктора никого не было, мы все равно, если не слышали друг друга, то точно ощущали, что станция жива: был слышан гул от работы вентиляции, иногда ощущалась мелкая вибрация и тихий скрежет работы какого-то оборудования, и множество других ненавязчивых звуков. А если учесть, что мы с ней жительницы мегаполиса, которые абсолютной тишины вообще никогда не слышали, потому что в городе вечно что-то гудит, свистит, скрипит и стучит, то здесь стояла такая оглушительная тишина, отчего можно было слышать звон в ушах. Складывалось впечатление, что мы находимся где-то на необитаемой планете или заброшенной станции.

Сейчас мы отчетливо услышали глухие звуки ударов, хлопки и скрежет стали, стало даже ощущаться небольшое сотрясение стен и пола. Мы с подругой в страхе заозирались, но с места так и не встали. Я еще не могла твердо стоять на ногах, а Адка решила беречь силы, потому что ели мы последний раз давно и вынужденное голодание вместе с полученными повреждениями сильно сказывалось на нашем состоянии.

Потом мы услышали топот ног за стеной, затем дверь с грохотом раскрылась и в нее ввалились два окровавленных и изрядно потрепанных альдарца. Они кинулись к нам, одним рывком подняли на ноги и крепко прижали к себе. Потом рыча что-то на своем языке, который мы не понимали ввиду отсутствия у них наручных гаджетов, вывели из комнаты. И только в узком коридоре, по которому нас тащили, я увидела, что в свободных руках они держали неизвестное оружие. Оружие было очень похоже на наши земные пистолеты, только гораздо больше и с кучей кнопочек и индикацией на корпусе.

Теперь я догадалась, что все эти тревожные звуки были звуками нападения на станцию и эти двое не нашли ничего лучше, как используя нас вместо живого щита пытаясь тем самым выиграть шанс на жизнь и побег.

Они торопились и не давали нам их замедлять, но если Ада еще успевала передвигаться со скоростью похитителя, то мне это давалось все сложнее и сложнее. Головокружение не давало ориентироваться в пространстве, поэтому я все время спотыкалась и норовила упасть, альларец же, державший своей огромной лапой мою шею в эти моменты еще крепче, делал только хуже, потому что и вовсе лишал меня воздуха. Пробежали мы не далеко, за очередным поворот вылетели в просторный ангар с космическими челноками, в котором совсем недавно шел бой. Стены были кое-где покрыты гарью и глубокими бороздами, то тут, то там валялись окровавленные тела наших похитителей, но бой шел уже где-то далеко, там звучал тревожный грохот и гул.

Когда нас тянули к челнокам, проводя мимо тел погибших, я еле сдерживала рвотные позывы и если бы не голодный желудок, то давно бы уже вывернула его наизнанку. И вот альдарец впихнул меня в открытый шлюз корабля, буквально швырнув в его темное зева, а сам закрывая его вход, побежал в рулевую рубку, и даже не обратил внимания, что я так и осталась лежать в проходе у шлюза. Хуже всего для меня было то, что Ада со вторым альдарцем вбежали в другой челнок и тоже готовились к взлету. Нас с подругой разделили и это была очень плохая новость.

Пока альларец был занят более важными для него делами, а именно спешным улепётыванием с этой станции и пилотированием челнока, я же нашла в себе силы подняться и сесть тут же у входного шлюза в уголочке, прижаться к нему спиной