ответственную и опасную, просил дозволения прикоснуться ко мне без перчаток. Я ему еще сказала: «Не хочет ли он меня еще и на вкус попробовать», а он сказал, что очень хочет. Ну, мы и поцеловались в первый раз. А когда он трансформер свой припёр, то я его в шутку попросила кровать из него сделать, ну, мы ее заодно и протестировали на прочность. Тогда я подумала, что я столько искала на Земле идеального для себя партнера, а нашла на краю Вселенной. Вернее я искала, а нашли меня, — и она вновь расплакалась. Я обняла ее и мы сидели так с ней и вновь рыдали, пока не увидели изумленного дока, стоящего перед дверью и безрезультатно пытающегося ее открыть.

— Ангелина, Аделина, что происходит? Почему система подала тревожный сигнал и дверь не открывается? — через дверь недоуменно спросил он.

Слово взяла Ада, которая стерла слезы с лица, подошла к прозрачной двери и со свойственной ей иронией сказала:

— Почему система подает вам сигналы нам неизвестно, а вот дверь не открывается, потому что мы ее заблокировали.

— Но зачем? Что случилось, девушки?

— Вы у нас случились с вашими подлыми альдарцами, вот что случилось, — разочарованно уже ответила я, тоже подойдя к двери.

— Почему подлыми? Что происходит? — начинал уже терять терпение доктор.

— Происходит байкот. К нам никто не зайдет, пока мы сами этого не решим.

— Вы же понимаете, что я не позволю этого? На кону стоит возрождение целой расы! Мы добились таких результатов! — начиная повышать голос, вещал Зельн, а потом начал что-то вводить на своем наручном компьютере. — Как, как вы это сделали? Почему у меня нет доступа к этому блоку? — возмущался доктор. На что Адка лишь вновь торжествующе посмотрела на него.

— Видимо глупые особи с отсталой планетки, которая находится где-то в жопе Вселенной сломали что-то? — вновь издевательски ответила Адка.

Альдарец оторвал глаза от своего экрана и посмотрел на нас, а мы с подругой не сговариваясь сорвали с наших висков устройства распознавания речи и демонстративно бросили их на пол. Сообразив, что теперь разговаривать с нами бесполезно, он развернулся и просто удалился.

— Что будем делать дальше?

— Нам остается только ждать.

Кто бы знал, что ждать нам придется не так долго.

11

Весь оставшийся день и вечер у нас прошел в эмоциональных качелях, когда период горя и жалости к себе сменялся яростью за Вселенскую несправедливость и гневом на одного ее ушлого представителя хвостатой расы.

Мне было так больно и обидно и не за подаренную девственность какому-то проходимцу (с ней давно нужно было распрощаться), а за предательство того, кто только вчера говорил, что никогда не предаст. А выходит, что Гард, или как теперь его там зовут, уже тогда лгал. Больно от того, что я впервые в жизни влюбилась и мне он казался идеальным и пусть с непривычным цветом кожи и хвостом, но он был для меня по-настоящему прекрасен снаружи и внутри. Общаясь с ним, я будто бы общалась с родным человеком, с таким с которым было комфортно и которому можно было доверить свою жизнь. А оказалось, что это все были лишь мои фантазии.

Теперь мне были понятны все сумасшедшие поступки Ады, которые она совершала, когда расставалась с любимым. И поняла, что никакие разговоры и утешения не избавят от той боли, что разлилась глубоко внутри от обиды и обмана.

Ада тоже глядя на меня, плакала и не могла остановиться.

— Гель, если тебе будет легче и ты сможешь его простить, то я готова отступиться и оставить его тебе, — обратилась она ко мне с таким предложением.

— Ад, о чем ты говоришь? Никакие нормальные отношения не начинаются с обмана. Никогда я не смогу это забыть и его простить.

— Идеалистка, ты всегда такая была, — все еще ревя, говорила подруга. — А вот я бы согласилась если бы другая мне это предложила.

— Что, настолько он тебе понравился? Адочка, забирай, мне для тебя ничего не жалко, — уже обнимала я ее также проливая слезы.

— Нет. Не стоит он того, чтобы подругу лучшую и единственную терять. Все равно он гад, хоть и самый лучший.

Когда очередная волна самобичевания и жалости к себе прошла, то накатила апатия и, будто основу мою вытянула, и меня больше ничего не держало, поэтому не было никаких сил и желаний. А вот на подругу такие душевные расстройства действовали по-другому.

— Так хочется здесь все разнести, — уже встала она с кровати и начала ходить из стороны в стороны, нервно сжимая кулаки. — Жаль, что здесь и разносить то нечего, ничего не двигается и ничего не бьется, разве что этот трансформер, — она шарила глазами по комнате в надежде найти то на чем можно было выместить свой гнев. — А, нашла, — она содрала со стены гало-окна и принялась сначала им колотить об стены, а потом и вовсе бросила на пол и начала топтать его ногами. — Иди, попробуй, станет легче, — сказала она тоном не терпящим возражений. На что я вздохнула, встала с кровати и подошла к этому несчастному растрескавшемуся окну, валяющемуся на полу. — Бери его и грохни обо что-нибудь.

Я подняла его и, размахнувшись, вновь бросила его на пол, потом подняла и еще раз со всего размаху приложила его об пол. И, как ни странно, почувствовала какое-то облегчение. Как будто с каждым броском я выбрасывала из себя и нервное напряжение. Этот метод определенно работал. Теперь я поняла действия нашей соседки сверху, там на Земле, которая была замужем за пьяницей. Когда ее муж пропивал деньги и пьяным возвращался домой, то она всегда так хлопала дверьми, что порой мне казалось, что они у нее вылетят вместе с косяками.

Так выпустив пар, мы вновь уселись на постель и смирно сидели, тупо пялясь в одну точку. К ночи ожил Адин планшет (хорошо, что в сердцах мы и его не расколотили на мелкие осколки), который о чем-то оповести подругу.

— Вот гад синехвостый, пытается взломать мои настройки. Нате, — она скрутила дулю и покрутила ею перед собой. — Выкусите. Прикинь, он опять хотел нам газ свой запустить. Щаз, разбежались.

— Чего мы добьемся своей изоляцией? Мне если честно уже все равно что они хотят с нами делать. Домой все равно не вернут.

— Отставить упаднические настроения! Завтра будет день, будет и пища. Утро вечера мудренее, — скомандовала подруга и мы улеглись спать на кушетку и придвинутую вплотную кровать, собранную из трансформера.

Закономерно, что мы