долго не могли уснуть. После таких переживаний сон не шел. Ада тоже сначала сопела и ворочалась, а потом затихла, но по частым вздохам слышала, что и она тоже не спит. Так и лежали мы в молчании размышляя о своем.

Истощение нервное и физическое все-таки сказалось на мне, потому что я даже не заметила, как оказалась в объятия Морфея, но долго в спасительном сне не пробыла, потому что проснулись мы с Адой одновременно от ужасного грохота и резкого света, ударившего по глазам. Не успели мы придти в себя, как нас скрутили, надели на лица маски и грубо куда-то потащили. Как долго нас тащили, кто и куда, нам узнать было не суждено, потому что, сделав несколько вдохов кислородной смеси из маски, я потеряла сознание и провалилась в пустоту.

12

— Голова-а-а, моя голова-а-а, — который раз уже я приходила в сознание с ужасной головной болью. Мысли медленно и тяжело ворочались, возвращая мне память о предшествующих событиях. И как только я смогла вновь трезво мыслить и открыть глаза, то ощутила леденящую руку страха, сжимающую мое горло. Мы с подругой лежали, скорее небрежно валялись, на полу в небольшой незнакомой темной комнатке без окон и дверей. Одно радовало, что в помещении была комфортная для нас температура, поэтому в наших несменных комбинезонах холодно не было. Но если после похищения с Земли нас поместили в медицинскую капсулу заботясь о нашем здоровье и комфорте, то теперь было совершенно ясно, что ничего хорошего нам ждать точно не придется. От осознания ситуации, в которой мы оказались, подоспела и паника, проявившаяся в учащенном дыхании и треморе рук. Я подползла к подруге и начала тормошить ее, чтобы привести в сознание.

— Гелька, хватит, голова и без тебя ходуном ходит, — медленно прохрипела Ада. — О, смотрю наши условия содержания изменились и не в лучшую сторону, — стараясь не падать духом, с сарказмом сказала Ада, когда тоже приняла сидячее положение и оглядела пространство.

— Да. Не пойму, где мы и у кого?

— Неужто док решил нам отомстить за разгром палаты? — предположила она.

— Не думаю. Он не похож на такого.

— Значит скоро узнаем, что от нас хотят. Хотя, совершенно точно могу сказать, что ничего хорошего ждать не стоит.

Мы с ней приняли более устойчивое вертикальное положение, оперевшись о стену и облокотившись друг о друга. Сказывалось суточное голодание до нашего захвата и нахождение в бессознательном состоянии неизвестное количество времени.

— Знаешь, Гелька, я думаю, что все проблемы в жизни от мужиков, — сделала вывода подруга.

Не успела она договорить, как казавшаяся ранее совершенно ровная стена, вдруг щелкнула и с шипением стала отъезжать. В проеме появились несколько альдарцев (кто же сомневался?), таких же высоких и широких в плечах как Гард.

— О, чем я и говорила, — так же слабо и обреченно сказала Ада. — Все проблемы от них.

Один из этих синих громил, видимо главный среди них, начал что-то очень важное громко вещать, но мы без переводчиков все равно ничего не понимали.

— Не рви глотку, громила, — обратилась к нему подруга. — Мы тебя все равно не понимаем.

Он тогда замолчал и обратился к своим подельникам. Потом один из них подошел ко мне, схватил меня за подбородок и повернул мое лицо так, чтобы в полумраке смог увидеть след от ранее там стоявшего устройства, затем небрежно бросил мой подбородок и, развернувшись, доложил об увиденном. Они вышли, но скоро вновь вернулись и обратились к нам уже через наручный коммутатор, как это делал первый раз доктор Зельн:

— Вы отвергли предоставленных вам альдарцев, теперь мы не позволим вам так себя вести, — услышали мы переведенную механическую речь говорившего.

Мы молчали. А что мы могли сказать? Наше положение было предельно понятным и к чему готовиться мы уже догадывались.

— Помыться бы нам, да поесть. Сил я так понимаю нам понадобиться много, — реалистично глядя в ближайшее наше будущее, беззастенчиво попросила Ада.

— Все необходимое сейчас принесут. Даем вам час на подготовку, — пошел нам на уступки, их главарь.

Толпа вышла, а в углу нашей камеры, прямо из пола вылезла большая чаша из какого-то плотного материала и начала наполняться водой. Как самая отважная, Ада залезла в нее первой, предварительно сняв изрядно испачканный комбинезон и начала быстро мыться. Только она закончила это делать, как жидкость невероятным образом слилась и чаша вновь начала наполняться. То же повторилось и со мной. Нам пришлось опять надеть не свежие комбинезоны и сесть за еду. Контейнеры все с теми же разноцветными пастообразными блюдами были уже нам предоставлены.

За отмеренное альдарцами время мы успели не только помыться и поесть, но и попытались выработать дальнейшую стратегию, правда, в сложившейся ситуации ничего придумать так и не смогли. Договорились лишь держаться и быть сильными.

Опять незаметная дверь отъехала в сторону и в нее вошли два наших похитителя.

— Ну, хоть не толпой. И на том спасибо, — вновь язвила Ада.

Не обращая внимания на ее реплику, они надвигались на нас, не давая возможности от них улизнуть. Мы в свою очередь отступали, пока не прижались спиной к стене.

— Раздевайтесь, — скомандовал один из них.

— Ага, щаз, а больше вам ничего не завернуть? — откровенно нарывалась подруга.

Они недоуменно уставились на нас, но потом вновь двинулись в нашу сторону. Страх и какая-то обреченность сковали меня, поэтому, когда один синекожий подошел ко мне в плотную и начал расстегивать магнитные застежки моего комбинезона, то я просто стояла и не двигалась. Не знаю чем бы это закончилось, но из оцепенения меня вывели крики подруги, которая в отличие от меня с остервенением и рычанием умудрялась отбиваться и заковыристо материться. Это, на самом деле, придало мне внутренних сил.

Так как альдарец уже успел спустить с меня верх комбинезона и удовлетворено лапал, касаясь своей потной ладонью живота и сильно сжимая грудь, то я смогла только вцепиться ногтями в его лицо и укусить за руку, которая мяла мою грудь. От неожиданности он зашипел и отпрянул, но потом вновь двинулся на меня, поэтому я, глядя на отчаянно бьющуюся за свою честь подругу, тоже начала махать кулаками и ногами, пытаясь заехать этому гиганту промеж ног. Но, по правде сказать, это не имело на него никакого действия. Синекожий остановился лишь тогда, когда услышать крик боли своего собрата. Это Адка схватила его за его мужское естество, которое он уже успел освободить из комбинезона