с таким замечательным альдарцем, он потрясающ. Ты видела его, когда мы вчера проходили с ним мимо твоей палаты, — и восторженно поведала ей о знакомстве с Гардом, его подарках и заботе обо мне, о том, что летала с ним на курортный остров и, что он стал моим первым мужчиной. Я искренне делилась с ней тем счастьем, что испытала впервые. Но, видя ее стеклянный взгляд обращенный мимо меня, взволнованно спросила: — Ада, да что с тобой? Что произошло? Тебе попался плохой альдарец? Он тебя обидел?

— Да, Геля, мне опять попался плохой парень, который вновь разбил мое сердце, — сказала она, глядя прямо перед собой, а по ее щекам потекли дорожки слез.

Видеть подругу в слезах, не в злых слезах, когда она в отчаянии крушит все вокруг, так выплескивая свою внутреннюю боль, а такую тихую и потухшую, было для меня впервые. Поэтому я обняла ее и спросила:

— Что он успел натворить? Расскажи мне, подруга.

— Нечего рассказывать. Я вновь влюбилась в проходимца, а он не только меня предал, но и тебя, — я недоуменно подняла брови и, отодвинувшись, посмотрела ей в глаза.

— Поясни.

Она мгновенно собралась, словно сбросив свою печаль с плеч и спросила:

— Как говоришь зовут твоего возлюбленного?

— Гард Аконтар, советник командора военного флота, но я точно не запомнила его должность, — ничего не понимая, ответила ей.

— А моего — Дарг Аконтар, тоже советник командора.

— Что? Ничего не понимаю, — в шоке начала соображать я. — Это же не мой Гард?

— Почему же, это именно он. Я его еще вчера узнала, — раздавила меня своим ответом подруга. — Как оказалось, фантазия у него отсутствует от слова совсем. Он даже подарки не потрудился разные дарить, — когда я недоуменно уставилась на нее, она пояснила. — Что, говоришь он тебе дарил?

— Как это относится к делу? — не понимая странных вопросов подруги спросила я.

— Просто ответь.

— Трансформер, гало-окно и вчерашний полет на остров, — ответила, уже подозревая что-то очень плохое.

— И мне трансформер и гало-окно, а на остров, уверена, завтра пригласит, — еще больнее сделала этим ответом Ада и вновь уставилась невидящим взглядом впереди себя.

— Не может быть! — пораженно вскрикнула я. — Моего зовут Гарг, а твоего Дард, это разные люди! — уже кричала я и не могла сдержать эмоций.

— Ты в этом так уверена? Он даже по поводу имени не стал заморачиваться, схожим назвался, подлец. Сейчас поймешь, — она взяла свой планшет, что-то на нем ввела и показала мне. — Он? — с экрана на меня смотрел холодным взглядом мой Гард, только в парадной военной форме, которая ему очень шла. Темно-синий китель с золотой декоративной отстрочкой по плечам полностью закрывавший его сильную шею и еще больше подчеркивающий его атлетическую фигуру с сильными руками и широкими плечами. Я кивнула. — А теперь смотри, — и открыла галерею с фото, где она — моя подруга улыбается и целуется с моим Гардом.

У меня словно земля ушла из под ног и в легких закончился весь воздух, поэтому я вцепилась в ее планшет до побелевших пальцев и не могла оторвать взгляд от них. Там был Гард, но не такой каким я привыкла его видеть, было в нем что-то отличительное. Казалось, что со мной он будто пребывал на работе и был собранным и серьезным, а с подругой как дома — расслабленный и спокойный. Его предательство вонзилось в мое сердце, словно отравленный клинок, и яд, который раньше не действовал на мое тело, разъедал теперь каждую клеточку моей души.

— Прости меня, подруга. Я не знала.

— Я не понимаю. Этого не может быть, — вновь твердила я, отказываясь верить в то, что видела на фото, хоть и точно знала, что глаза меня не подводят.

Я больше не могла сдерживать боль, что давила в груди, поэтому разрыдалась как маленький ребёнок.

— Ада, зачем он так с нами? Зачем они так все? — не прекращая плакать и размазывать слезы по лицу, спрашивала я.

— Видимо он какая-то очень ценная шишка, раз ему дозволено заиметь детей сразу от двух самок, — ничуть не утешила она меня и тоже разрыдалась.

Мы с ней какое-то время сидели обнявшись, раздавленные предательством, лили слезы и жалели друг друга. Перед глазами опять и опять всплывали фото с планшета серьезного холодного красавца в парадной военной форме и его же с моей подругой, где фальшивые лживые улыбки полностью меняли его образ. «Так, где же он был настоящим?» Лицемерие — какая же подлая и мерзкая черта. Уж лучше он, как первый кандидат сразу раскрылся и показал свое истинное гнусное нутро. Как оказалось мне было легко влюбиться в лживую обманчивую картинку.

Не трудно догадаться, что военачальник целой Галактики не будет искренен с девушкой с отсталой планетки. И такая злость меня одолела, от того что все здесь, и даже Зельн, считают нас недостойными их великих рас, потому он и оправдывал низкие поступки своих сородичей и предлагал этот унизительный договор на суррогатство. Видя мое настроение и Ада взяла себя в руки. И так нам с ней захотелось отомстить всем и показать на что способны землянки…

— Первым делом нам нужно запереть двери так, чтобы к нам никто не мог зайти, — стала подруга предлагать план нашего отмщения.

— А как это сделать? — все еще плохо соображая, спросила я.

— Ты что планшет свой совсем не трогала? — спросила меня Адка.

— Почему не трогала? Я читала, изучала культуру и традиции Альдариона, его растительный и животный мир.

— Вот, ты как была всезнайка, Гелька, так ею и осталась, — укорила она меня. — Вот смотри, — она зашла в какое-то приложение и что-то настроила, получив подтверждение от системы. — Все, теперь, пока мы не дадим согласие, к нам никто не зайдёт, — торжествующе сказала она.

— Как это?

— А вот так это. Я встроилась в систему управления твоей палатой.

— А как же еда? Как мы без нее будем?

— Запросто. Объявим голодовку, — пояснила Адка.

— Ну, хорошо. А какие требования?

— Пока не знаю, — честно ответила она и вновь поникла. Видимо запал ее решительности закончился, поэтому уже печально она продолжила: — Ты знаешь, когда я дала ему второй шанс, после того как огрела шкатулкой, я ни разу не пожалела. Я подумала, что наконец нашла того самого одного на всю жизнь. Ты же знаешь, у меня есть опыт и у меня есть с кем сравнить. С ним мне было так спокойно, он казался мне стеной, которая закроет от непогоды, он был таким настоящим. А еще рассказывал про службу