больно ударил свет, и я невольно зажмурилась, когда дверь чулана распахнулась и кто-то резко дернул меня вверх, прижимая спиной к своей груди. «Где-то это уже было», — промелькнула мысль, пока глаза вновь привыкали к ярому свету. Но когда зрение прояснилось, мне снова захотелось зажмуриться: передо мной стояли два Дарга. «Или это все еще двоится в глазах?»

Один из них начал что-то быстро говорить моему похитителю. И тут меня осенило, какую глупость мы с подругой совершили, поддавшись эмоциям. Несмотря на всю опасность ситуации, мне стало по-настоящему радостно оттого, что никто нас не обманывал, никто не предавал и не пользовался нами — их просто изначально было двое.

Два совершенно одинаковых брата-близнеца. И все же, несмотря на очевидное сходство, я сразу поняла кто из них Дарг: по чуть наклоненной на бок голове, по взгляду который ни с кем не спутаешь. Только когда они стояли рядом плечом к плечу я смогла разглядеть насколько же они разные, хоть и так похожи. И даже сильная рука, сжимающая мое горло, и вся опасность происходящего не могли удержать с моего лица глупую улыбу.

— Дарг, как же я тебя люблю, — одними губами прошептала я.

Братья стояли исполинами и не двигались, только какие-то небольшие электронные жучки похожие на пауков с длинными лапками меняли свои позиции в воздухе над их головами. В то время, когда Дарг вел переговоры со своим сородичем, стараясь не делать резких движений, Гард зорко смотрел за террористом, чтобы он не смог причинить мне вред. Я поняла, что переговоры зашли в тупик, когда похититель яростнее зарычав, сильнее сжал мое горло одной рукой, а второй теснее прижал к себе. Мне пришлось экспериментировать.

Когда чужак за шкирку еще вытаскивал меня из чулана, я схватила первое, что попалось под руку. И если бы это была какая-нибудь большая вещь, то ее с вероятностью сто процентов он бы обнаружил и отобрал, но мне в руку легла какая-то гладкая трубка размером с карманный фонарик. Глазами я ее не видела, но в руке она ощущалась именно так, при этом была тяжелой. Так как я стояла смирно, то ее в моей руке, наверное, никто и не заметил, поэтому, когда я поняла, что это мой последний шанс, просто с размаху всадила ее альдарцу в бедро, которое было ранено и лишено защитного костюма. От неожиданной боли он отвлекся и ослабил хватку, поэтому я смогла быстро вырваться и отпрыгнуть в сторону, а близнецы смогли молниеносно атаковать его. Маленькие жучки, что все время тихо жужжали над их головами просто прошили тело похитителя насквозь, нанеся тем самым ему смертельный удар. От удивления и все еще не понимания как это с ним могло произойти, он только широко раскрыл глаза, а потом безжизненном бревном повалился на пол.

Дарг что-то говорил мне и медленно приближался, и хоть речь я его не понимала, но точно знала, что он просит прощения и сожалеет, что мне пришлось по его вине столько пережить, и если я его не прощу, то он все поймет и не будет больше мне надоедать.

— Дурак, — с улыбкой на треснутых губах ответила ему я и с радостью бросилась к нему, крепко обняла за талию, прижавшись щекой к сильному торсу. Не ожидая от меня такой реакции, он сначала замер и замолчал, а потом нежно обнял в ответ. Подхватил на руки и тоже крепко прижал к себе и что-то низким басом с рычащими звуками сказал брату.

Гард коротко ответил и вышел, но не успели мы далеко уйти, как его брат вернулся, опять быстро что-то сообщил и пулей покинул наш корабль.

Дарг принес меня в маленькую санитарную комнатку, молча, спустил на пол, сам опустился передо мной на колени и начал медленно снимать с меня много повидавший, когда-то бывший белым комбинезон. Я стояла перед ним совершенно обнаженной, он аккуратно провел большим пальцем по синяку, что красовался у меня на скуле, по покрытым кровавыми корочками губам, потом погладил и поцеловал каждую царапинку и синячок на теле, а затем включил душ. Когда первая грязь с меня уже смылась, я посчитала не справедливым оставлять его самого грязным, поэтому потянулась к магнитным застежкам на его комбинезоне и начала его стягивать. И только когда я почти полностью сняла его комбинезон, увидела, что Дарг тоже ранен. На плече был жуткий ожог, от которого края раны почернели, а из левого бока тоненькой струйкой текла густая голубая жидкость. Я не могла понять, как он вообще держался на ногах, как не выдал боли, что чувствовал.

— Дурак, — вновь с обидой и страхом, что могу его потерять, обругала я его. Дрожащими руками, осторожно начала смывать грязь. Он лишь неподвижно стоял и только улыбался, глядя на то, как я переживала. — Почему ты не сказал сразу, что ранен? — голос мой предательски дрогнул. — Тебе нужно оказать помощь, — беспокоилась я, а он молчал и улыбался, отчего у меня защемило в груди. — Пойдем уже, горе ты мое луковое, — прошептала я, пользуясь тем, что он меня не понимает, назвала его так, как меня всегда называли родители, когда из-за своих шалостей я возвращалась в синяках и ссадинах.

Я взяла его за руку и мы, так как есть — обнаженными, только с массивным браслетом, что он вновь надел на свое предплечье, вышли в коридор. Там он уже повел меня к соседней двери. За ней оказалась была небольшая каюта с медицинской капсулой, похожей на ту, что стояла у меня в палате на станции. Дарг осторожно уложил меня внутрь, сам устроился рядом и ввел нужную команду на своем гаджете. Прозрачная крышка плавно сомкнулась и пространство капсулы начало заполняться густой оранжевой жидкостью. Чтобы не бояться, я положила голову ему на грудь, обняла руками, обвила ногами. Он ответил тем же — крепко прижал меня к себе, и мы медленно погрузились в оздоровительный сон.

Очнулась от крепкого сна, когда вся исцеляющая жидкость была слита, а тело мягко обсушено теплым воздухом. Дарг лежал на боку и пристально смотрел на меня.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет, — ответил он по-альдарски, а его компьютер на запястье перевел на мой родной язык. — Я дурак? — спросил он.

— Еще какой, — вновь улыбаясь, ответила я.

— И ты хочешь быть с таким как я, дураком? — серьезно спросил он.

Я кивнула.

— Почему? Ты можешь выбрать другого, лучше меня.

— Потому что люблю тебя, дурачок.

Он задумался на мгновение, потом медленно произнес:

— Я не знаю, как