Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Агнетта пошла пятнами. Красные и белые разводы на ее лице выдавали бурю бешенства, которую она с трудом сдерживала.
— Ты не понимаешь, что творишь, — прошипела она, наклоняясь ко мне. От нее пахло теми же приторными духами, что и от свечей. — Ты здесь чужая. Ты ничего не знаешь об этом доме. Ты погубишь нас всех.
— Или спасу, — парировала я тихо, глядя ей прямо в глаза. — От воровства, лжи или даже смерти. Я знаю больше, чем вы думаете, Агнетта. И я учусь очень быстро.
Я резко развернулась к слугам, которые замерли по углам, наблюдая за сценой.
— Лотти! Экипаж готов?
— Да, миледи! — пискнула девушка, выглядывая из-за портьеры. Она сияла.
— Отлично. Я еду в город. А вы, — я обвела взглядом зал, — проследите, чтобы к моему возвращению в кабинете мужа был идеальный порядок. Я буду работать там.
Я направилась к выходу, чувствуя спиной ненавидящий взгляд свекрови. Она проиграла этот бой. Публично, унизительно, бесповоротно.
Глава 23
Но когда я вышла на крыльцо и вдохнула свежий, соленый воздух, смешанный с запахом гари, долетавшим с гор, триумф сменился тревогой. Ридгар там, в огне. А я здесь, играю в дворцовые перевороты.
Но, как гласит подлости, если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдет. И начнется это с колеса.
— Миледи, мы не можем ехать, — «обрадовал» меня конюх. Молодой парень волновался, мял в руках шапку, словно пытался выжать из войлока прощение.
— Что значит «не можем»? — вкрадчиво поинтересовалась я, ощущая, как вот-вот взорвусь от возмущения. — Я приказала подать экипаж полчаса назад.
— Ось, миледи… — он сглотнул, бросив испуганный взгляд в сторону конюшен. — Передняя ось треснула. Видимо, рассохлась. Если поедем, колесо отвалится на первом же повороте. А другая карета… там рессоры лопнули еще по весне.
Я закрыла глаза, медленно выдыхая. Изольда. Первая жена. Карета, пропасть, сломанная ось. История не просто повторялась, она скалилась мне в лицо гнилыми зубами местной «экономии».
— Значит, верхом, — отрезала я, распахивая глаза. — Седлайте лошадь.
— Не могу, миледи! — парень чуть не плакал. — Лошади старые, не выдержат поездку. И не подкованы совсем. Госпожа Ильза распорядилась не покупать новые, потому что животные в стойлах стоят, копыта не стирают.
Я медленно сцедила воздух сквозь стиснутые зубы и посмотрела на свои руки. Они дрожали от клокочущего бешенства.
Поездка отменялась. Пока Ридгар не вернется с нормальными лошадьми из шахт, я прикована к этой скале.
— Хорошо, — я резко развернулась, звякнув ключами на поясе. — Раз я не могу уехать, то займусь тем, что происходит здесь. Собрать всех! — рявкнула, что есть сил. — Всех слуг, от кухарки до поломойки. В главный холл. Живо!
Следующие три часа превратились в административный ад. Я устроила штаб прямо в холле, расположившись за массивным столом, который приказала вытащить из кабинета.
Я вызывала их по одному. Люди подходили, трясясь от страха, ожидая кнута или увольнения.
— Имя? Обязанности?
— Грета, миледи… Прачка, — назвала себя женщина с красными, распухшими от ледяной воды руками.
— Чем стираете белье?
— Щелоком, миледи. И песком.
— Песок? — я подняла бровь. — Для тонкого белья?
— Мыла не выдают, — едва слышно прошептала она. — Ильза говорит, песок лучше оттирает.
Я скрипнула зубами. Песок. Ага, как же! Он нужен для того, чтобы простыни и рубашки быстрее изнашивались. Гениальная схема. Примитивная, наглая и гениальная.
— С сегодняшнего дня мыло будет, — сделала пометку в книге, чувствуя, как перо рвет бумагу. — Следующий!
Я выяснила, что повара готовят из продуктов второй свежести, потому что «первая идет на продажу в город» (якобы от имени барона). Что трубочиста не вызывали год, и камины дымят не из-за ветра, а из-за сажи. Что мебель в гостевых комнатах держится на честном слове и ржавых гвоздях.
Ильза стояла в стороне, прижавшись к колонне. Надо же, как быстро ее выпустили из темницы, куда накануне отправил ее мой муж! Надменное лицо бывшей экономки напоминало маску из серой глины. Она понимала: каждое слово этих людей — гвоздь в крышку ее гроба.
— Ильза, — я захлопнула гроссбух. Глухой звук эхом разлетелся под сводами. — Подойдите.
Она отделилась от колонны, семеня мелкими шажками. В ее глазах плескалась ненависть, смешанная с животным ужасом.
— Миледи?
— Я просмотрела записи. И я поговорила с людьми, — я встала, опираясь ладонями о столешницу. — Вы не просто воровка. Вы вредительница. Ваше управление превратило замок в руины.
— Я старалась ради блага милорда… — начала она привычную песню.
— Молчать! — рявкнула я так, что вздрогнули даже стражники у дверей. — Блага⁈ Вы экономили на подковах, рискуя жизнью всадников. Вы травили слуг гнилью. Вы разрушали этот дом камень за камнем. Вам самое место в тюрьме, или на плахе! Но это слишком жирно, сидеть без дела, когда другие будут исправлять то, что вы натворили.
— Вы не можете! — взвизгнула она. — Я дворянка! Я…
— Конечно! Слишком жирно прохлаждаться в тюрьме, когда другие будут исправлять то, что вы натворили. Вы отправитесь на скотный двор, — я улыбнулась, и Лотти, стоявшая за моим плечом, испуганно ойкнула. — Свиньям все равно, дворянка вы или нет. Будете чистить навоз. Может, тогда поймете цену чистоты.
— Это возмутительно! — голос Агнетты прорезал тишину, как удар хлыста.
Свекровь спускалась по лестнице. Она переоделась к обеду, и теперь на ней было траурное черное платье, которое делало ее похожей на злобную ворону. Она выглядела величественно и жалко одновременно.
— Ты переходишь все границы, Тесса, — процедила она, подойдя к столу. — Отправлять благородную даму в свинарник? Ридгар этого не допустит.
— Ридгар уже отправил ее в темницу. Но я почему-то вижу ее здесь. Не забывайте, мой муж дал мне власть, — напомнила я, звякнув ключами.
— Власть над хозяйством, а не над судьбами людей моего круга! — парировала она. — Ильза остается. Она переходит в мое личное услужение. Будет моей старшей горничной. И ты не посмеешь мне отказать, если не хочешь войны с собственной семьей на глазах у челяди.
Я посмотрела на них. Две змеи, свившиеся в клубок. Если
