не было предусмотрено проектом, а единственная лампочка на стене лишь угадывалась, и то только пока была открыта дверь.

— Дверь подержите! — обернувшись, крикнул я оставшимся на улице товарищам. И уже деду: — А чего темно так у вас? Экономите?

— Да лампочку спёрли! — со смехом проговорил Дюша.

— Какой! —фыркнул дед. — Сопри у меня, попробуй! Вмиг по хребтине получишь! На месте ланпочка. Поломалось что-то в електричестве энтой! С утра нету! Главное, у соседей горит везде, только мы впотьмах сидим.

Выяснив, что электрика уже вызвали, но он «не идёт, паршивец», я хмыкнул и предложил свои профессиональные услуги. Не то, чтоб я рассчитывал на успех, но почему не попробовать? Шансов, конечно, мало, банально — инструмент где взять? Дед, однако, загорелся и приказным тоном потребовал у Дюши взять мой мешок:

— Ничего, ты лось здоровый, тебе только в радость будет!

А мы с ним спустились обратно. Когда дворник на ощупь открыл дверь в свою каморку, и коридор хоть как-то осветился окном, я увидел на стене архаичный электрощит и не утерпел — полез смотреть. Щиток закрывался на поворотный замок «под ключ», и дед глядел хитро: что-то делать буду? Но нас на такое не возьмёшь: сколько таких открыто-закрыто… На крайний случай — в кармане есть монетка, но если механизм не совсем заржавел, то можно и пальцем, главное дверь прижимать-отпускать… вот так! Уважения во взгляде хозяина явно прибавилось. Так, что у нас тут…

В щитке царил мрак. Хаотично переплетённые провода — люминь, конечно. Все одинаковые, где вход, где выход… Контакты обгорели, изоляция чёрная, пробки доисторические. Одна пробка была установлена ниже ряда из четырёх других и на ней призывно торчала отжатая кнопка включения. Неужели⁈

Щас, ага. Кнопка нажалась плавно, только вот зафиксировать её во включенном положении не вышло, выскакивает. Попробовал придавить ещё раз, два — с тем же результатом. Сгорела значит, зараза. Оглядел пробку с разных сторон, попробовал покрутить — крутится. А вот сбоку что-то блеснуло красным, вывернул посильнее — понятно. «Жучок». Неважно, в каком положении кнопка, эта пробка тупо закорочена куском медного провода, её, можно сказать, тут и вовсе нет. Провод целый, дело не в нём. Повернулся — дед смотрел на меня с сочувствием.

— Ну что, дед Егор, лёгкого решения не получилось. Пошли смотреть твой инструмент.

Пока я ковырялся в допотопном деревянном инструментальном ящике в поисках хоть чего-то подходящего, пацаны уже раскидали цвет по газетам, спустились и обступили нас полукругом. Кто-то даже впёрся между мной и окном, и я чуть не рявкнул раздражённо, хорошо, вовремя прикусил язык. Злиться было с чего: выбор инструмента богатством не поражал. Отвёртка нашлась, и даже ручка у неё выглядела довольно прилично, а вот манипулировать оказалось нечем. Единственные относительно пригодные плоскогубцы были цельнометаллическими, с обмотанными древней, многократно продранной изолентой ручками. А провода-то — под напряжением! И пробника нет, проверить нечем. Вход определить не могу, где отключать не знаю. Ещё и теснота в щите страшная, не «рабочий» провод цепанёшь, так соседний!

Всё это я в какой-то момент озвучил, вставая и намереваясь положиться на удачу, но Дюша удружил снова, показывая куда-то в сторону. Я присмотрелся: на полированной тумбе стоял старенький телевизор, чёрно-белый наверняка. Ручка переключения программ давно пала смертью храбрых, от неё остался только торчащий из недр аппарата металлический штырь. А вот рядом… рядом лежали прекрасные, идеальные новенькие пассатижи с зелёными пластмассовыми накладками на рукоятках. Живём!

Поскольку света не было во всём доме, я предположил, что проблема где-то на входе. И, с немалой вероятностью, за это та самая отдельностоящая пробка и отвечает. Номинал разглядеть я сам бы не сумел — без очков, да ещё и в пыли всё! — но, к счастью, у меня были зоркие добровольцы под рукой. С их помощью выяснилось, что нижняя пробка при жизни держала 16 ампер, а верхние — все по шесть, кроме одной десятки. Ну что, вырисовывается схемка?

Пробку выкрутил, хоть и понимал, что это больше для самоуспокоения, проверить-то всё равно нельзя. Быстрый «шатательный» тест результата не принёс, пришлось вооружаться пассатижами и дёргать поосновательнее. И тут всё получилось: уже второй проверенный провод вышел из-под винта почти без усилий. Точнее, изолированная часть провода вышла, а вот зачищенный кусок алюминиевой жилы так и остался в контакте.

— Ага! — провозгласил я.

Дальше — дело техники. Я, конечно, боялся сложностей с зачисткой, но всё устроилось, можно сказать, само: изоляция от времени и постоянно высокой температуры из-за плохого контакта стала настолько хрупкой, что я без труда её буквально сколол с жилы пассатижами. Ну и всё… Через минуту я уже был готов вкручивать жучок обратно, но меня грубо прервали.

— А чего это вы тут делаете, фулюганьё? — какая-то бабка вломилась в круг наблюдающих за процессом «математиков», как злой танк в строй пехоты.

— Да тихо ты, Сергевна, — рыкнул на неё дед, — не вишь — человек работат!

— Человек⁈ — фыркнула бабка. — молоко-т давно ль у яво на губах обсохло? Аль не обсохло ишшо? Ты с ума выжил, старый, дитёв к электричеству допущать?

— Дитёв… да они тебя в десять раз умней! А если тебе не по ндраву что, так я сичас его попрошу, чтоб тебе не включал!

Ой! А точно — чего это я? Надо ж остальные-то пробки выкрутить пока, чтоб нагрузку снять! Или выключить хотя бы. Быстрая проверка на жучки криминала не обнаружила, остальные пробки оказались рабочими. Но всё равно подвыкрутил на всякий случай. И вообще, некогда мне всяких тут слушать — я решительно ввернул жучок на место. У деда сразу же зажёгся верхний свет — вот же гад этот местный электрик, запитал дворницкую прямо от ввода! Чистый рукожоп, уж простите мне мой французский. Хотя, конечно, надо было это предвидеть — ведь куда-то идут все те провода, которые оказались условно целыми? Дед ещё и не один такой, небось.

— Что, старая, съела? — торжествующе придвинулся дед. — Вот тебе ланпочка, вот тиливизер! А ты — дитёв, молоко… Спасибо скажи мастеру! Ну и мне тоже…

— Охти, спасибо ж тебе, мальчик, выручил нас! — зачастила бабка, деда, однако, в «благодарностях» аккуратно опустив. — А то Колька этот, зараза, когда ещё придёт… Да и придёт ли вовсе, а то ну как запил! Как хоть зовут тебя?

— Гришей, — стараясь звучать независимо, ответил я. — Вы