Коллектор пах иначе.

Я почувствовал это ещё в тоннеле, за несколько поворотов до входа в основной зал. Магия Земли шла по полу, читала вибрации. И в них было что-то тяжёлое, что-то, что оседало, как оседает воздух над полем после битвы. Не движение, не тревога, а то, что остаётся после.

Я поднял руку.

Сёстры встали.

— Ждите здесь, — сказал я и пошёл вперёд один.

Коллектор открылся за последним поворотом.

Тела лежали в несколько рядов. Не аккуратно, а там, где упали. Военных было человек двадцать. По снаряжению видно: маги в полной броне. Несколько человек в штатском, по одному у правой стены и у боковых ответвлений. Пытались уйти. Оборудование Ирины в крови, но оборудование стояло. Кто-то из атакующих пытался его уничтожить. На одном столе был след от мощного магического выброса, но не успел.

Из темноты дальнего ответвления вышел Борис.

Он был в крови с головы до ног. Не в своей, свои раны у него затягивалась, пока он шёл. Он остановился в центре зала, посмотрел на меня жёлтыми глазами.

— Пришли час назад, — сказал он. — С двух сторон сразу. С ними маги были сильные. — Пауза. — Мы их убили.

Я смотрел на тела. Потом на Бориса. Потом на луркеров, которые стояли у стен. Несколько новых луркеров были мертвы. Я насчитал четыре тела в дальнем углу, уже неаккуратно убранных сородичами. Четыре потери против этого количества противника.

Хорошо.

Я вернулся к сёстрам. Ольга глядела мимо меня, в сторону, где начинался коридор к коллектору. Там из-за поворота тянуло тем особым тяжёлым запахом. Она всё поняла по нему, не видя. Вика смотрела прямо на меня.

— Что теперь? — спросила Ольга.

— Пока будите тут.

Это был единственный ответ, который имел смысл. Искать новое место, значит тратить время на обустройство и снова ждать, пока нас найдут. Столица кипит, патрули ходят, артефакторы реагируют на магический след. Прятаться больше нельзя. Когда нора не держит. Не ищут новую нору, а атакуют.

Я повернулся к залу и прошёл к центру.

Борис, Василиса, восемь чёрных Изменённых, девяносто улучшенных луркеров.

— Слушай, — сказал я, обращаясь к Борису.

Он приблизился.

— Делишь армию. — Я говорил негромко. — Ты, половина луркеров и четыре чёрных Изменённых остаются здесь. Задача одна: убивать всё, что спустится без моего сигнала. Оборудование и девушек — беречь.

Борис кивнул.

— Со мной Василиса, шесть элитных Изменённых и сорок улучшенных луркеров. — Я посмотрел на него. — Понял?

— Понял, — прорычал он.

Ирина стояла у своего стола, уже почти приведённого в порядок. Она начала убирать, как только вошла, автоматически. Руки двигались, голова была в другом месте. Когда я оглянулся на неё, она подняла взгляд.

— Борис будет слушаться твои указания по работе с образцами, — сказал я ей. — Всё, что выходит за работу… моя зона.

— Понятно, — сказала она коротко.

Ольга тронула мой рукав.

Я посмотрел на неё.

Она стояла вплотную, держа руку сестры, которая прижималась к ней плечом. В её лице было то, что она пыталась убрать и не могла до конца. Дрожь, не в губах и не в руках, а где-то глубже, в том, как она держала голову, как сжимала пальцы.

— Куда ты ведёшь этих тварей? — спросила она тихо. — Что ты задумал?

Я посмотрел на неё, потом на её сестру.

— Пойду повидаюсь с родственником, — сказал я и чуть улыбнулся. — Давно не виделись.

Ольга закрыла глаза на секунду. Потом открыла.

— Возвращайся, — сказала она негромко.

Я уже повернулся к тоннелю.

Вечер пришёл в центр быстро.

Столица умела это делать. Переходить из дня в ночь без сумерек, как будто кто-то просто убирал один фон и ставил другой. Фонарные столбы зажглись разом, магические кристаллы внутри разгорелись сразу на полную силу, и улицы из серых стали золотисто-жёлтыми. Прохожие появились, как только стемнело: те, кто весь день сидел по домам после утренних патрулей, теперь выходили осторожно, группами, не торопясь.

Патрули… Их я заметил, когда выбрался. Они были везде, с артефактами. Искали что-то или кого-то. Не хотелось себе льстить, что столько людей ради меня стараются. Думаю тут всё в кучу собралось. Разборки аристократов, магические толчки, войны военных и СКА. Ну и плюс я, Вика и Ирина.

Как их отвлечь? Правильно заставить аристократов действовать не так как от них ждут. Если у императора и получилось немного приструнить распри, то я разожгу их сильнее.

Я стоял в тени арки через улицу от «Золотой Лозы».

Через магию Земли я чувствовал армию под ногами. Под асфальтом, в сливных коллекторах, на расстоянии трёх-пяти метров от поверхности, сгустились мои подопечные. Луркеры лежали плотными группами, почти неподвижно, только когти изредка скребли бетон. Не от нетерпения, а от той базовой готовности, которую я в них вложил. Василиса была в боковом ответвлении ближе к углу здания. Шесть чёрных Изменённых распределились вдоль фасада под землёй, на равных интервалах.

Один импульс — и асфальт вскроется в шести точках одновременно.

«Золотая Лоза» снаружи выглядела сдержанно. Никаких кричащих вывесок, никакого обилия света. Тёмная вывеска с гравированными буквами, освещённая парой небольших фонарей. Дубовые двери с медными ручками, в форме лозы. Окна первого этажа за тяжёлыми шторами — свет сквозь ткань тёплый, янтарный, не яркий.

Два человека у входа, в гражданском, но с той осанкой, которая не бывает у обычной охраны дорогого заведения. Это были маги, и не из слабых. Магический фон у обоих был плотным.

Я ждал и думал как мне проникнуть туда.

Клуб работал: к входу подъезжали машины с интервалом в несколько минут. Маги-швейцары открывали двери, принимали гостей. Гости входили, машины отъезжали. Охрана снаружи менялась периодически. Я насчитал одну смену за то время, что стоял в арке.

Ожидание меня не раздражало. Это было одним из немногих человеческих занятий, которые я освоил без усилий. Ждать — значит наблюдать, а наблюдение было полезно. Я смотрел на смену охраны и считал интервалы. Двадцать семь минут. Следующая смена пришла в то же время, минута в минуту. Значит, расписание жёсткое. Это слабость. Маленькая, но реальная.

Я смотрел на позиции охраны. Двое у входа работали в паре, постоянно держа друг друга в краю поля зрения. Ещё двое за углом. Те патрулировали, но маршрут был короткий, с разворотом у одного и того же фонаря.