Обошла кровать и забралась на свою половину.

Изголовье кровати было настоящим произведением искусства – с прекрасной резьбой в виде роз. Но сейчас у меня не было настроения, чтобы восхищаться тонкой искусной работой и красотой мебели.

Накрылась одеялом, чуть ли не с головой и устроилась почти на самом краешке.

Глава 14

* * *

Кровать вдруг заходила ходуном, и одеяло натянулось как парус на ветру.

Раздражённо вздохнула и поинтересовалась язвительно:

– Апрель, что ты делаешь?

– Переворачиваюсь на другой бок, – ответил он невозмутимо.

Ага, а ощущение, будто конь решил рядом прилечь.

Постепенно я начала успокаиваться и моё либидо тоже решило махнуть на дурную хозяйку рукой и раз ничего не светит, то лучше отправиться отдыхать.

Апрель вдруг спросил:

– Аля, ты спишь?

Чуть не рявкнула: «ДА!»

Но решила притвориться, что уже уснула.

Апрель что-то пробурчал себе под нос и снова заворочался.

Я прикусила губу.

Всё-таки внутри надеялась, что Апрель проявит инициативу, на моё категоричное «Нет» махнёт рукой, и быть может, совсем немного ко мне попристаёт.

И почему я иногда такая дура?

* * *

Я дождался, когда у Али выровняется дыхание, и она действительно уснёт.

После почти двухчасовой невыносимой пытки, убедился, что она спит. Она во сне перевернулась на спину и закинула одну руку за голову. Алые губы чуть приоткрылись…

Проклятье!

Находиться так близко к ней, но не сметь, даже прикоснуться – это не просто пытка, это настоящее наказание, словно меня отправили в Ад.

С невероятной осторожностью перевернулся на спину и повернул голову так, чтобы видеть её.

Аля была очень красива, а во сне так и вовсе невероятна: нежна и желанна.

У меня были мысли, что она возжелает меня, когда увидит практически обнажённого. Нимфы и дриады всегда понимали этот посыл и никогда не отказывались от предложенного «блюда». Но Алевтина другая, она с характером. Это я понял ещё в первый день, когда сильфиды устроили мне «сюрприз».

Аля даже не попыталась пококетничать, не стала бросаться пошлыми шуточками. А ведь я едва сдержался, чтобы не броситься к ней, не заключить её в объятия и… не свести с ума, занимаясь неистовой любовью. Но каким-то образом мне удалось изобразить безразличие, хотя видел же, что и ей сложно скрыть возникшую страсть. Я видел, что воспроизвёл на неё впечатление и ощутил, как изменились её дыхание и взгляд, но она явно не мягкотелая женщина. Не просто с характером, но и твёрдыми убеждениями.

Что ж, могу сделать несколько выводов насчёт неё.

Ответственная. Держит слово. Надёжная. Бесстрашная. Умная. Красивая.

И есть ещё кое-что. Она мне нравится. И не просто нравится. Я её желаю. Не как объект, выбранный для хорошего, но короткого времяпрепровождения, а для чего-то большего и продолжительного…

Серьёзные отношения?

Неужели я об этом подумал?

Погнал ненужные мысли прочь и вдруг, против воли моя рука потянулась, чтобы… чтобы…

Снова выругался про себя.

Я прекрасно понимаю, что должен отвернуться, но моя какая-то нездоровая потребность в Але с каждым мгновением становится острее. Боюсь, очень скоро я совершенно не смогу внимать голосу разума.

Пробежал взглядом по её лицу. Задержался на её чувственных губах, которые свели бы с ума любого мужчину. Я еле сдержался, чтобы не дотронуться до них своими губами.

Собрав всю волю в кулак, я приказал себе не смотреть на желанную женщину, но глаза отказывались повиноваться.

Я прерывисто вздохнул.

Всё моё существо было переполнено диким желанием.

Подумал, что вряд ли усну и лучше бы мне просто встать и покинуть спальню. Пойду, прогуляюсь по зимнему саду. Зароюсь лицом в снег, чтобы остудиться и прочистить голову.

Вдруг Аля пошевелилась и повернулась ко мне лицом, руку устроила на моей груди. Она облизнула губы, как бы моля о поцелуе, и я чуть не задохнулся от желания. Алевтина – настоящий соблазн.

Теперь как сбежать?!

И пока я лежал вот так, боясь не то, чтобы пошевелиться, но даже сделать вздох, ощутил, что окончательно теряю самоконтроль.

Да уж… Сейчас я сам себе удивляюсь. Не думал, что способность сдерживать себя у меня совершенна.

Но сейчас я отчётливо ощущал и понимал, что эмоции берут надо мной верх.

Аля во сне сладко вздохнула, и с её губ сорвался едва слышимый стон. Но для меня он так прозвучал, словно гром грянул рядом с ухом.

А затем её рука на моей груди мелко дёрнулась, будто проверяя меня и одновременно маня.

Закрыв глаза, я впервые в жизни помолился Богу дать мне выдержки и терпения не наброситься на Алевтину, будто я дикий зверь, а не разумный мужчина.

В итоге, уже сгорая от желания, я коснулся рукой её руки и легко сжал тонкие пальцы. Поднёс её руку к губам и очень нежно, почти невесомо коснулся поцелуем её ладони.

Аля вдруг вздрогнула, словно её ударило током, тихо что-то пробормотала…

Мне показалось, или она произнесла моё имя?

А затем она распахнула глаза, и её взгляд устремился на меня…

И вот с её губ вновь сорвалось:

– Апрель…

Это либо наваждение, либо у меня действительно поехала крыша.

– Я тут лежал и думал, что мы с тобой прекрасная команда… И почему бы нам не узнать друг друга ещё ближе? – сорвалось с моих губ само собой. – Ещё я думал, что в таком случае мы могли бы стать… свободнее… И ещё… Я искренне благодарен тебе за помощь…

– Апрель… – выдохнула она робко. И так сладко звучало моё имя в её устах, что едва сам не застонал от удовольствия. Так бы и слушал её. Бесконечно.

– Нет, позволь мне договорить, – проговорил я. – Мне остаётся только надеяться, что ты позволишь прикоснуться к себе… Не для публики, как сегодня, а по-настоящему… Я желаю тебя, Аля… Так сильно тебя хочу, что сгораю и погибаю в огне страсти…

Наверно, это было самое спонтанное и нелепое за всю мою жизнь признание женщине в своих желаниях. Я замолчал, ожидая от Алевтины реакции, но она просто смотрела на меня и молчала.

– Прости… – выдохнул с дебильным смешком. – Впервые в жизни чувствую себя идиотом.

Вдруг её рука прикоснулась к моей щеке. Пальчики коснулись носа, дуг бровей, погладили подбородок и бережно, чуть неловко обвели контур губ.

Я как завороженный смотрел в её потемневшие глаза.

– Я… тоже… хочу тебя, Апрель… – прошептала она. – И это опасная игра… Притворство – одно дело. А играть живыми чувствами…

– Это не игра, Аля, –