вампиров, их аналогов мужского пола, заставляет задуматься о ее древнем происхождении, предшествующем не только распространению христианства, но и аграрных обрядов. Зловредная сторона русалок вынуждает Дмитрия Зеленина относить их к категории злых мертвецов, неудовлетворенных покойников, которые, не обретя покоя в загробном мире, «возвращаются», чтобы мучить живых. Однако их некоторые положительные аспекты, а также их частичная интеграция в аграрный цикл (они появляются и исчезают весной, в период цветения хлебов) позволили Владимиру Проппу прийти к мысли, что они могли принадлежать к кругу божеств, умирающих и воскресающих в растительной форме, другими словами, в рамках аграрного цикла. Таким образом, они могут происходить из древних верований, позднее интегрированных в аграрную религию.

С нашей точки зрения стоит отметить огромный обвинительный потенциал, который несли в себе эти вымышленные существа, вернувшиеся мертвецы и другие неудовлетворенные мертвецы для всего крестьянского общества XIX века. Молодые девушки и женщины, покончившие с собой, утонувшие, умершие случайно или преждевременно (например, во время родов), мертворожденные дети, дети, умершие до крещения, «возвращаются» мучить родителей, семью, общество. Их нельзя забывать, их нужно поминать. Невозможно не думать о том, что, поскольку достижения медицины того времени были совершенно неспособны сдерживать иногда значительные человеческие потери вышеперечисленного рода, это сильно подрывало авторитет (и авторитаризм) глав семей (как мужчин, так и женщин). И в самом деле, как принудить молодую девушку к ненавистному браку, как можно резко и полностью исключить ее из общества, если она забеременела вне брака, когда вас преследует страх того, что она покончит с собой и затем превратится в русалку? В этой связи следует упомянуть обряд, в котором очевидно отождествление молодых девушек с русалками. Это аграрный обряд, состоявший из двух частей: встречи русалок и проводов русалок. Встречали русалок, развешивая венки в лесу и «завивая березу» (в Черниговской губернии). Во второй части обряда «русалок изгоняли»: их изображали молодые девушки в длинных рубахах и с распущенными волосами. «В течение всей Русальной недели, по вечерам, во время хороводов, они бродят то по улице, то по задворкам, то прячась в конопляники; стараются пугать людей, а поймав детей, трясут их. В полночь на заговенье все участники хоровода вооружаются палками, косами, кнутами и с криком: “Гони русалок!” с звоном в косы и щелканьем кнутов бросаются на русалок, которые утекают со всех ног» (Рязанская губерния)[276]. Приведем также поэтическое описание обряда в Могилевской губернии, сделанное Павлом Васильевичем Шейном[277]:

«На первый день Петрова поста, к вечеру, девушки плетут себе венки и выбирают из своей среды самую статную, крепкую и высокую девушку в русалки, которую они самым тщательным образом убирают цветами и лентами. Затем вечером, когда уже взойдет луна, девушки в белых сарафанах[278] и монистах, с распущенными волосами, переплетенными лентами, надевают себе на голову изготовленные венки, становятся в ряд, взявшись за руки, русалка впереди, и с пением […] идут длинной вереницей за село, к нивам. На пути передняя пара подымает, в виде дуги, руки, под которыми, наклонившись, проходят все остальные. Это проделывают все следующие за первой пары[279]».

И хотя эти обряды существовали не по всей России, они, кажется, очень ярко подчеркивают отождествление между молодыми девушками и русалками, и это отождествление оказывается столь же важным, как и то, которое мы уже обнаружили между землей и женщинами, и совершенно точно способствует большей сексуальной свободе, да и в целом просто свободе молодой девушки.

IV. АГРАРНЫЕ ОБРЯДЫ

Праздники Семик[280] и Троица

Эти праздники были одними из самых важных событий весны. Они были связаны с культом растений и, в частности, березы – символа не только русской природы, но и девушки. Дома и церковь украшали зеленью. Вся деревня превращалась в зеленый сад.

Для обряда с березой выбирали в лесу молодую березу, полную сока, сгибали молодые ветки в форме венков, которые перевязывали лентами таким образом, чтобы казалось, что росли они прямо из дерева. В этом обряде участвовали исключительно девушки (и иногда молодые женщины). Мужчины из него были исключены. Об этом ясно говорится в песне, которую пели по случаю:

«Березынька кудрявая,

Кудрявая, моложавая,

Под тобою, березынька,

Все не мак цветет,

Под тобою, березынька,

Не огонь горит,

Не мак цветет —

Красные девушки

В хороводе стоят,

Про тебя, березынька, все песни поют»[281].

Все участницы приносили с собой еду для общей трапезы, непременно яйца, чтобы приготовить из них гигантскую яичницу – обязательное обрядовое блюдо. Затем они срубали украшенную березку и торжественно шли с ней обратно в деревню. Во Владимирской губернии срубленную березку устанавливали на улице, под ней ставили столы, самовар, угощение, и начинался «бабий праздник»[282]. После различных танцев и церемоний в деревне девушки относили обрядовую березку к реке, где топили ее. Бывало, что березку относили к ржаному полю: поле обходили вокруг с березкой, а потом бросали прямо в рожь. Позднее, как уточняет Вера Константиновна Соколова[283], этот древний обряд соединился с церковным: поле обходили крестным ходом, у всех в руках были березки или березовые ветки. Все эти обряды (как и дни Рогации во Франции[284]) совершались, чтобы повысить урожай хлеба. Этот обряд восходит к магии плодородия или плодовитости, которую издревле практиковали девушки. Старики и сегодня, говорит Соколова, верят в него: если бросить березку в воду, это поможет вызвать дождь; если оставить во ржи – она будет охранять поле от града, вредителей и ранних заморозков, что сулит богатый урожай.

В Беларуси этот обряд заменили обрядом «куст». Девушку с ног до головы «убирали зелеными ветками и листьями; с ней во главе процессии девушки и женщины ходили по домам и собирали угощение, а потом, собравшись в одном доме, пировали до утра. «Куст» символизирует мощную растительность, а следовательно, предрекает богатый урожай». В песнях упоминается «войско девичье»: «Да через село Богдановское шло войско все же девоцкое…». У украинцев подобный обряд назывался «вождение тополя[285]». Эти песни прекрасно иллюстрируют характер праздника, а именно то, что он девичий:

«У нас в году два праздника:

Семик да Троица

Ай, лилё, да лилё,

Семик да Троица!»[286].

Некоторые песни напоминают об изначальном, аграрном смысле этих праздников. Весной женщины, а чаще всего девушки, одетые в вышитые рубахи, гуляли по полям и пели песни следующего типа:

«Пойдем, девочки,

Во луга-лужочки,

Завивать веночки.