были следы больших ног. У Ларисы ноги все-таки поменьше, вряд ли это была она. Зато это очень даже мог быть дядя Артем, у него как раз подходящие сапоги есть.

Теперь Саша планировала пробраться в его комнату и посмотреть, в каком состоянии эти сапоги. Уж не покрыты ли они речной грязью? А может, там и молоток валяется, которым стены разбили? И ведро, которым набирали воду из пруда? Детективы ведь всегда проводят обыски, это очень даже нормально.

Макс вообще ни в чем не сомневался. Он не говорил с бабушкой о том, что в семье всегда любят друг друга, хоть это и не всегда понятно. Поэтому ему дядя Артем по-прежнему казался подозрительным угрюмым типом, с которым не нужно церемониться.

– Я тут осторожно папу про него расспросил, – сказал Макс, когда они подбирались к круглому зданию. – Ну, чем этот Артем вообще занимается… Я думал, что такой здоровый лось будет каким-нибудь грузчиком или спортсменом… А он знаешь, кто?

– Не знаю, понятно же!

– Он художник!

– Прям художник – и все? – нахмурилась Саша. Ей казалось, что все великие художники обязательно мертвые, а для тех, кто рисует картины сейчас, это просто хобби.

– Прикинь! Он больше ничего не делает! Папа сказал, что он художник – и еще какое-то слово… Перф— что-то-там. Короче, он и рисует картины, и устраивает шоу, но это тоже считается художеством. Папа сказал, что именно для обучения этому дядя Артем украл когда-то деньги.

– Чему тут можно обучаться?

– Сам не пойму!

В комнату любого из взрослых можно было проникнуть без особого труда, двери в тереме не запирались. А с дядей Артемом все оказалось еще проще: он жил в круглом здании один, поэтому некому было перехватить их во время обыска. Самым большим риском стало проникновение в кафе: если войти через главную дверь, могут заметить из окон соседнего здания.

Поэтому теперь они шли по кругу, чтобы пробраться через оранжерею. Макс еще несколько дней назад заметил, что там есть дверь, просто замаскированная. И без замка, вот что главное!

– Он точно ушел? – опасливо поинтересовался Дима.

– Если боишься – не иди с нами, – посоветовала Саша. – А если пошел, то поздно бояться.

– Что, уже и спросить нельзя?!

– Он точно ушел, – сказал Макс. – Я сам утром видел, как он отправился в лес.

– Но он же по-разному возвращается… Иногда очень быстро!

– Угадать невозможно, будем смотреть в окно.

Дверь в оранжерею была такой же старой и грязной, как сама оранжерея. Саша в какой-то момент испугалась, что у них вообще не получится зайти внутрь. Но дверь поддалась неожиданно легко – похоже, дядя Артем сам ею пользовался, а потому починил.

В прошлом в оранжерее наверняка было очень красиво. Цветочные горшки с экзотическими растениями стояли и на полу, и на столах, даже в воздухе висели. Теперь остались лишь напоминания об этом – вроде следов в пыли и пустых горшков. Но Саша очень надеялась, что, если усадьбу удастся сохранить, все тут восстановится.

Они миновали оранжерею, не задерживаясь, сейчас на это не было времени. Немного поплутали по большому зданию кафе, но все-таки нашли ту комнату, в которой поселился дядя Артем.

Саша с первого шага туда поняла, почему он предпочел жить отдельно ото всех остальных. Она считала, что только из-за скверного характера, и это, пожалуй, отчасти было правдой. Но нашлась и еще одна причина – дядя Артем привез с собой мольберт, краски и холсты, он тут работал.

Одна картина, незаконченная, стояла на мольберте, еще несколько было расставлено у стен, и все эти картины Саше не понравились. Мазня какая-то, а не картины. Пятна, фигурки, потеки. Как будто кисточкой на холст накапали – и все, можно считать, что картина! Саша так в детском саду рисовала, а в школе уже получше.

– И вот этим он зарабатывает? – с сомнением поинтересовалась она. – Это же не настоящая работа!

– Много ты понимаешь! – хмыкнул Макс. – Вероника любит всякое такое модное, мы когда в музей ходили, она говорила, что только такие картины – настоящее искусство!

– Которые выглядят так, будто кто-то высморкался?

– Над которыми думать надо! Соображать, что это такое. Ну а нарисовать картину, на которой сразу все понятно, любой дурак может.

– Давай, нарисуй, – кивнула Саша.

– Вот еще! – смутился Макс. – У меня смартфон есть! Зачем рисовать, если можно что угодно сфоткать?

– Потому что рисовать – это сложно… Но дядя Артем явно не умеет. Он просто обманывает глупеньких людей, убеждая их, что вот это – картины… Все-таки он преступник! Давайте искать улики.

Признавать, что твой дядя – преступник, не очень-то приятно. Но раз так все-таки произошло, нужно довести дело до конца.

Саше казалось, что справедливость вот-вот восторжествует, улики обязательно найдутся, и уж тогда правду узнают все. Однако улик не было. В комнате дяди Артема не хранилось ничего подозрительного. Был шанс, что все самое страшное он спрятал где-нибудь еще, например, в своей машине. Но как туда добраться?

Чем дольше они искали, тем меньше энтузиазма оставалось у Саши. Скоро она просто делала хоть что-то, не задумываясь над собственными действиями, потому что иначе расплакалась бы от обиды. Чтобы скрыть это, она взяла первый попавшийся альбом, раскрыла, спряталась за ним, сделав вид, что изучает.

Поначалу Саша даже не смотрела на него, просто часто моргала, избавляясь от слез. Но когда перед глазами все прояснилось, она увидела, что альбом полон рисунков. И вот они оказались очень даже любопытны.

Не только потому, что были хороши. Хотя и это поражало… Картины дяди Артема и правда показались Саше бессмысленным размазыванием красок. А вот рисунки были удивительными, живыми, как будто открывающими окошки в другие миры – или в другое время.

Сашу сразу же захватил первый рисунок, потому что она увидела… себя. Точнее, ей сначала показалось, что дядя Артем нарисовал ее, Макса и Димку. На рисунке было изображено большое дерево, под ним – трое детей: мальчик и девочка постарше, ну и маленький мальчик, явно увязавшийся за ними.

Но, присмотревшись внимательней, Саша обнаружила, что это все-таки кто-то другой. Другие мальчики, другая девочка. Тоже очень важные друг для друга, потому что они всегда держались вместе. Кроме них на рисунках был изображен терем, куда более новый и красивый, чем сейчас. Цветущий сад, теплый летний лес, речка, весело несущая свои воды куда-то вдаль… Дядя Артем не просто рисовал это, уже можно было сказать, что нарисовать он сумел бы что угодно. Ему нравилось смотреть на такое… нравилось помнить.

– Ой! – Дима,