class="p1">— Ты умираешь, — понял Архайон, и в его голосе не было ни жалости, ни злорадства. Только констатация факта.

— Да. От прикосновения к тому, что не должно было быть тронуто. Но я думаю… вы можете это остановить. Или, по крайней мере, узнать, как.

— Почему мы? Почему ты решил, что мы поможем?

— Потому что этот знак часть вашей истории. Вашей самой тёмной, запечатанной истории. И если вы, драконы, не знаете, как его обезвредить, как разорвать эту связь… то кто же знает? Я исходил все человеческие архивы. Там ответа нет. Он с вами.

Эстрид посмотрела на Архайона, ища в его глазах решение. Он был непроницаем, но она видела, как в его взгляде мелькают быстрые мысли, оценки, расчёты.

— Мы поможем, — твёрдо сказала она, повернувшись к Харгу.

— НЕТ! — Таррох ударил кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули, а книга едва не упала на пол. — Он охотник! Он убивал наших! Мы не будем помогать ему!

— Был, — спокойно, но с достоинством поправил Харг. — Сейчас я просто старик, который хочет дожить свой век без этой… штуки в своей плоти. И я предлагаю сделку. Знания и кров за помощь и, возможно, ключ к вашей собственной тайне.

Архайон встал. Его тень, отброшенная светом от камина, накрыла всю хижину.

— Хорошо. Мы поможем тебе найти ответ. Мы исследуем эту печать. Но взамен ты даёшь нам полное убежище здесь, доступ ко всем своим знаниям о землях и скрытых путях, и свою защиту, насколько это в твоих силах. Ни слова о нас никому. Никогда.

Харг медленно улыбнулся. Это была недобрая, старая улыбка, но в ней была тень надежды.

— Договорились.

Глава 23

Когда они вышли из душной хижины в прохладный лесной воздух, Лейнира схватила Архайона за руку выше локтя, её пальцы впились в чешую.

— Ты веришь ему? — прошептала она, её глаза блестели в сумерках. — Хоть слову?

Архайон не глядя на неё, следил взглядом за удаляющейся к лесу фигуркой Харга, вернувшегося к своему котлу.

— Нет.

— Тогда зачем согласился? — в её голосе звучало недоумение и тревога.

Архайон медленно повернул голову и посмотрел на Эстрид, которая стояла чуть поодаль, всматриваясь в лесную чащу. Лунный свет серебрил её волосы и профиль.

— Потому что он знает то, что скрывают даже Старейшины. То, о чём не говорят в легендах.

— Что? — спросила Лейнира, Вейрик и Таррох, невольно сдвинувшись ближе.

Архайон отвел взгляд от Эстрид и посмотрел на своих сородичей, и в его глазах горел холодный, беспощадный свет истины.

— Что драконы могут умирать. Не в бою и не от болезни, а от чего-то такого… древнего, запечатанного, что даже память о этом стёрта. И этот старик наступил на одну из таких мин. И если она сработала для человека… что она сделает с нами?

* * *

Эстрид проснулась не от кошмара, не от звука. Её разбудил жар. Не от костра и не от летней ночи, жар изнутри. Он разлился по венам, будто вместо крови по ним побежала расплавленная лава. Кожа горела, каждое прикосновение простыни было мучительно. Дыхание стало прерывистым, сбивчивым, а в груди, под рёбрами, что-то мощно и хаотично билось, словно пойманная птица, пытающаяся вырваться из клетки костей и плоти.

— Архайон… — её голос был хриплым шёпотом. Она с трудом поднялась на локти в темноте пещеры, которая служила им временным убежищем.

Он уже стоял над её ложем из шкур, его золотые глаза сверкали в кромешной тьме, как два угля, улавливая малейший проблеск света. Он не спал. Стоял на страже.

— Ты чувствуешь это? — спросил он, и в его голосе не было тревоги. Было ожидание.

— Да… — она сжала ладонь на груди, над тем местом, где бушевал внутренний огонь. — Как будто… огонь. Всюду.

Он протянул руку, осторожно коснулся её лба кончиками пальцев и тут же отдёрнул их, будто обжёгся о раскалённый металл.

— Ты обжигаешь.

Не говоря ни слова, он помог ей подняться и повёл из пещеры. Они вышли на маленькую, скрытую поляну, залитую лунным светом. Ночь была тихой, почти беззвучной, лишь ветерок шелестел листьями на вершинах деревьев, да где-то вдалеке пел сверчок.

— Сядь, — мягко, но не допускающим возражений тоном приказал Архайон, указывая на мягкий мох у подножия старого валуна.

Эстрид опустилась на колени, её тело всё ещё дрожало от внутренней бури.

— Закрой глаза и сосредоточься на дыхании. Вдох, выдох. Попытайся найти ритм.

Она попыталась. Зажмурилась, втянула воздух. Но огонь внутри бушевал, отвлекая, пугая, заполняя собой все мысли.

— Я не могу! — вырвалось у неё, в голосе зазвенела паника. — Он слишком сильный! Он сожжёт меня изнутри!

— Можешь, — его голос прозвучал прямо у неё за спиной. Он подошёл и обнял её сзади, прижав свои большие, прохладные ладони к её животу, к источнику жара. — Огонь это часть тебя. Твоя суть. Ты не должна бояться его, ты должна… почувствовать его.

Его голос был успокаивающим, низким гудением, а холод его кожи, контрастирующий с её пылающим телом, смягчал жар, давая точку опоры.

— Представь его не как врага… а как реку. Мощную, но подвластную течению. Ты можешь направлять его. Контролировать.

Эстрид, чувствуя его уверенность, вдохнула глубже, насколько позволяло сжатое пламенем горло. И заглянула внутрь себя и увидела.

Не абстрактное тепло, а огненного змея. Существо из чистого, живого пламени, свернувшееся клубком в самом центре её груди. Оно спало и её страх разбудил его.

— Теперь… не выталкивай, пригласи и… выпусти его, — прошептал Архайон её в самое ухо, его дыхание касалось её шеи.

Эстрид собрала всю свою волю. Она мысленно коснулась того спящего огня. Не как жертва, а как хозяйка и выдохнула.

Из её приоткрытых губ вырвался тонкий, изящный язык пламени. Он был не красным, а золотисто-жемчужным, и светил в темноте, как луч фонаря.

— Чёрт! — она инстинктивно отпрянула, испуганная самим фактом, что это вышло из неё.

Но Архайон смеялся. Не насмешливо, а глубоко, искренне, с одобрением и гордостью, которые звучали в его груди, вибрируя у неё за спиной.

— Ты сделала это! Первый, самый трудный шаг!

— Я чуть не спалила тебя! — воскликнула она, всё ещё не веря своим глазам.

— Драконы не горят, — он ухмыльнулся, и его палец, всё ещё прохладный, провёл по её нижней губе, где ещё тлели крошечные золотые искры. — От собственного огня точно.

Эстрид замерла. Она смотрела на него, чувствуя, как адреналин от страха сменяется другим, новым, головокружительным чувством — силой. Настоящей, управляемой силой, а потом она осознала, как он смотрит на неё.