стояла одинокая фигура. Это был отец. Я сразу его узнала, даже на таком расстоянии. Сердце сдавило от невыносимой тяжести. На глаза навернулись слёзы. Я судорожно вздохнула.

Ощутив мой вздох, обернулся и Авенар. Ему тоже хватило лишь одного взгляда, чтобы заметить отца.

– Этот человек не стоит ни вашей любви, ни ваших слёз, – произнёс дракон ровным тоном. – Такие, как он, умеют жалеть лишь себя и требуют жалости от окружающих. На дно они идут добровольно, но тащат за собой тех, кто имеет глупость испытывать к ним привязанность.

Я настолько опешила от его слов, что не сразу подобрала ответ. Хотелось спросить, а герцог Минрах стоит моей любви? Но что-то подсказывало, что лучше не надо.

Лошади уже миновали вершину, и родной дом скрылся из виду, когда я наконец раздражённо заметила:

– Вам, драконам, не понять человеческих чувств. Поэтому лучше следи за дорогой!

Авенар только хмыкнул. А я ощутила еще большую неприязнь к этому типу, который даже будучи рабом ведет себя так, будто имеет право давать мне советы.

Похоже, дорога в Минрах станет тем ещё испытанием.

***

…Следующие дни мы передвигались по гористой местности, разбавленной небольшими долинами. От деревушки к деревушке, от города к городу, от заставы к заставе. Днем привалов не делали, дорога и так была очень длинной. Ночевали в придорожных трактирах и на постоялых дворах, где Авенар обязательно проверял выделенную мне комнату и лишь потом разрешал входить.

В первый же день от неудобства и непривычки проводить время верхом у меня разболелись все кости. И, стыдно признаться, то место, на котором сидят.

Я смолчала об этом. Дракон тоже молчал, однако весь вечер бросал на меня странные взгляды. Будто чего-то ждал. Но я, сцепив зубы, старательно делала вид, что ничего не случилось. Не хватало еще получить от него порцию жалости.

Мысль, что он может меня жалеть – угнетала.

Он же раб, пленник с вырванными крыльями, вынужденный служить хозяину не по своей воле, а из-за магического клейма. Это я должна его жалеть! Но, странное дело, Авенар вызывал у меня какие угодно чувства, только не жалость.

Утром мне привели лошадь. Послушную пегую лошадку, умеющую бегать бодрой рысцой.

Ехать одной оказалось намного удобнее. Однако каждый раз, оказываясь в мягком седле со спинкой и удобной дощечкой для ног, я с сожалением вспоминала часы, проведенные за спиной дракона. И каждый раз мне не хватало крепости его мышц, необычного горьковатого аромата, шедшего от его одежды, щекочущих волос, концы которых иногда задевали мое лицо…

Теперь я могла лишь со стороны разглядывать Авенара да порой, когда ветер дул в мою сторону, вдыхать его запах. В какой-то момент пришло в голову, что он пахнет полынью, а его волосы напоминают тусклое серебро.

“Он из Высших драконов. Говорят, они самые жестокие! Эти твари вырезают людей целыми семьями!” – крутилась в памяти фраза, оброненная Эммой.

В изменившихся глазах дракона и правда было что-то такое, от чего инстинктивно хотелось укрыться. Нет, не враждебность. Он не видел во мне угрозу, для этого я была слишком слабой. Но смотрел пугающе и пристально. Будто хотел прожечь во мне дыру.

Глава 12

Сопровождающий нас отряд состоял из людей. Все они были свободными рыцарями, присягнувшими герцогу Минраху по доброй воле. К Авенару относились с опаской, но подчинялись беспрекословно. Видимо, таков был приказ их господина.

Мне же никак не удавалось с ними поговорить. Дракон пресекал любые попытки. Ехала я рядом с ним, ела за отдельным столом и ночевала в отдельной комнате. Причем, когда в первый вечер попыталась выйти, выяснила, что дверь невозможно открыть. Потому что сам Авенар сидит на пороге и подпирает ее спиной!

В тот раз я заметила на его лице гримасу боли. Видимо, раны на месте крыльев давали о себе знать.

– Могу помочь, – предложила без задней мысли. И пояснила в ответ на выжидательный взгляд: – Залечить твои раны.

Он усмехнулся:

– Вы, госпожа, видно, плохо знаете драконов.

– Зато знаю, что совсем не обязательно терпеть боль.

– Даже если она – единственное напоминание, что ты все еще жив?

Я смешалась под его взглядом. Ощутила, как щеки покрываются дурацким румянцем, и рассердилась.

– Не знаю, что там у тебя случилось, но упиваться страданиями не лучший выход.

– Это говорите мне вы, которая продала себя ради сестер?

– Я не продала! – прошипела, сжимая кулаки. – Я не рабыня! Это древний обычай, давать выкуп за невесту.

Его взгляд изменился. Снова стал пустым и холодным.

– Вам пора спать, госпожа. Вернитесь в комнату.

Со злости я постаралась посильнее хлопнуть дверью. Потом упала на кровать и разрыдалась. Так и уснула в слезах.

А в следующие три дня не обратилась к Авенару ни словом. Не призналась, что с трудом держусь в седле, не рассказала о боли, которая по ночам точит спину и ноги, о кровавых потертостях на ягодицах и о том, что в тот вечер вышла, чтобы попросить у хозяйки трактира лечебную мазь…

Он тоже молчал. Так мы и ехали в абсолютном безмолвии.

Не знаю, какие мысли бродили в его драконьей голове, а в моей царил полный хаос.

Я старательно внушала себе, что все хорошо. Я все сделала правильно. Меня ждет брак с одним из семи великих герцогов Фрилузии. Причем вторым по богатству и третьим в очереди на престол, ведь Гидеон Минрах приходится дядей нашему правителю. Я буду жить в роскошном замке, расположенном на неприступной скале. Носить дорогую одежду и драгоценности. У меня будут слуги и собственный выезд, как полагается герцогине. А может, я даже удостоюсь чести быть представленной ко Двору и своими глазами увижу его величество…

Меня, обедневшую провинциальную дворянку, ждала настоящая сказка. Но интуиция кричала, что нельзя обольщаться.

Шесть жен! У Гидеона Минраха уже было шесть жен, причем все, как и я, целительницы. И все умерли, не оставив наследника.

Одно это уже говорило, что с герцогом что-то не так. А клеймо раба на шее Авенара только укрепляло мои подозрения. Но я не