– Лучше его не трогать.

Эмма недоуменно моргнула:

– А как же тогда…

– Сами подпишем.

Мачеха резко подалась вперед и застыла, переваривая услышанное.

– Хлоя! – в ее голосе послышался страх. – Ты хочешь…

– Да.

– Но это опасно! – она прикрыла ладонями рот и теперь смотрела на меня с откровенным испугом. – Если кто-то узнает…

– Никто не узнает, если вы никому не скажете, – жестко припечатала я.

Глава 10

Эта мысль не возникла спонтанно. У меня было время подумать. Еще днем я сказала Эмме, что отец не должен узнать об этих деньгах. Как бы я ни любила и ни жалела его, он давно не нуждался ни в моей жалости, ни в любви. У него было в чем топить свои беды.

А вот мои сестры…

Капризные, легкомысленные, тщеславные… а еще наивные и беззащитные.

Они не заслужили такой жизни и такого отца. Мой долг, как старшей, о них позаботиться. Я сделаю все, что в моих силах. Остальное – на совести их матери.

– Но сначала, – проговорила я, глядя Эмме в глаза, и сломала печать. – Сначала вы мне кое-что пообещаете.

Тихий треск сургуча заставил мачеху вздрогнуть. Она побледнела и напряженно уставилась на конверт. Затем облизнула пересохшие губы и хрипло выдохнула:

– Все, что в моих силах.

– Пообещайте, что не продадите этот дом. Вы его отремонтируете и будете ежемесячно выделять моему отцу содержание, – заговорила я с нажимом, глядя в ее лицо. – Достаточное, чтобы он ни в чем не нуждался.

– Но…

– Ганс пусть остается тут с ним. А Табиту возьмите с собой, Адриана ее очень любит.

– А как же ты? Ты не можешь путешествовать в компании мужчин, это недопустимо!

Я пожала плечами:

– Об этом стоило позаботиться моему жениху. Табита слишком стара и больна, чтобы ехать со мной, а искать кого-то в деревне у нас нет времени. Да и какая мать отпустит дочку в такой дальний путь?

– Еще и в Минрах, – Эмма тяжко вздохнула. – Хорошо, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Ответив кивком, я развернула конверт и достала договор. Несколько листов плотной гладкой бумаги, украшенной герцогскими и королевскими вензелями.

Похоже, мой жених настроен очень серьезно. Наш брак будет действительным во всем Фрилузском королевстве, а не только в герцогстве Минрах.

Эмма громко сглотнула.

– Это все?

Я улыбнулась:

– Нет, – и положила бумаги на стол. – Я составлю список людей, к которым вы можете обратиться по поводу ремонта. За эти годы мне пришлось много кого лечить. Среди них были честные мастера, которые не обманут. А Гаспар Берантье вам поможет. Он очень радетельный хозяин, сделайте его управляющим.

– Это точно хорошая мысль? – мачеха передернула плечами. – Последний, кого я наняла на эту должность, сбежал с нашими деньгами!

– Гаспар не сбежит, – заверила я. – Он мне должен. Долг жизни сильнее, чем клятва чести.

– Хорошо, – она обреченно вздохнула. – Сделаю, как ты хочешь. Но что получу взамен?

– Свободу от моего отца и домик в Рокаллане. Вы же этого хотели?

Эмма смолчала. Но ее взгляд подсказал, что я недалека от истины.

– Герцог дает за меня баснословную сумму. Даже ее половины хватит, чтобы купить в предместье небольшой особняк, нанять слуг, выезд, отложить на приданое девочкам и…

– И?

– Пообещайте, что они выйдут замуж по любви. За тех, кто придется им по душе.

На последней фразе я все же не выдержала. Голос сорвался. Из меня словно выдернули стержень. Руки стали тяжелыми и упали вдоль тела, плечи сгорбились, будто я несла на них груз.

– Хлоя!

Мачеха сорвалась с кресла, обняла меня и прижала к себе.

Я всхлипнула ей в грудь, как бывало когда-то в детстве. А потом разревелась. Слезы, которые так долго скрывала, потекли по щекам.

Как бы я ни пыталась быть сильной, страх перед будущим оказался сильнее меня.

Жених, о котором ходят ужасные слухи…

Его раб с вырванными крыльями…

Два десятка незнакомых хмурых мужчин, в чьей компании мне предстоит долгий путь…

Все это до жути пугало.

Но тяжелее всего было смириться с тем, что я никогда не увижу своих близких. Ни отца, ни мачеху, ни сестер. Между нами окажутся море и горы, за которые идет война с драконами…

***

Уснуть этой ночью ни мне, ни Эмме так и не удалось. Мы долго сидели, обнявшись, и говорили друг другу слова поддержки. Обеим было тревожно начинать новую жизнь. Обеих страшило “завтра”.

Однако, когда далёкий горизонт начал сереть, я усилием воли взяла себя в руки, отстранилась от женщины, заменившей мне мать, и попросила её уйти. Как бы мне ни хотелось сохранить тепло родного дома, пришла пора его покидать.

– Мне нужно собрать вещи, – сказала я мачехе, стирая со щёк остатки слёз.

– Да, конечно, – Эмма поднялась, повторяя мой жест. – В Рокаллане я первым делом закажу алтарь в храме Всемогущего, пусть служители молятся за тебя.

– Спасибо, – мы снова обнялись.

Это объятие было последним, последним наедине, поэтому длилось дольше обыкновенного. И всё равно закончилось.

Я осталась одна. Долгим и внимательным взглядом окинула комнату, в которой прожила всю свою жизнь. Мне хотелось запомнить, вобрать, увезти с собой пусть не само прошлое, но хотя бы воспоминания о нём.

А затем решительно выдохнула и приступила к сборам.

Тяжелый и громоздкий сундук с “приданым” для путешествия не годился. К тому же мне нечего было в него положить.

Я откинула крышку и задумчиво посмотрела на жалкие остатки былой роскоши. Лежащие на дне вещи перебирать не стала, и так знала их наизусть. Вряд ли что-то из этого понадобится в доме мужа. Нужно взять с собой только то, что пригодится в дороге. Список был скромным. Всего пара штопаных платьев, сменное белье и сверток с запасной обувью.

Подумав, добавила еще стопку байковых салфеток и полотенце – всё же путь предстоял не близкий.

Все это я упаковала в холщовый мешок, с которым обычно отправлялась в город к больным. Он получился