выбора и они следили за каждым движением. Рене подняла на одну руку чайную пару, удерживая блюдце подушечками пальцев. Склонилась на тридцать градусов к тележке с идеально ровной спиной и положила в чашку кусочек сахара. Наполнила ее чаем на две трети, не пролив ни капли и не позволив маленькой фарфоровой крышке заварочного чайника упасть. Затем бесшумно провела серебряной ложкой три раза по часовой стрелке и два раза против, размешивая сахар. Отложила ложку, не запачкав каплями чайную пару и взяла небольшие щипцы, чтобы украсить чай цветами и мятой. Я так и не поняла до конца, было ли это каким-то суеверием или Кларисса так развлекалась, но узор из цветов на каждый день недели был разным, а к тому же вечерний чай отличался от обеденного и утреннего.

В завершении Рене бесшумно поставила передо мной чашку, поворачивая ручку под левую руку.

— Занимательный спектакль. — бросил маркиз Мортейн.

— Если намекаете на то, что мы разучили этот занимательный спектакль специально для слушания, то по возвращению Жанны я прикажу ей снова подать мне чай. Или допускаете мысль, что она могла тоже практиковаться этому находясь за решеткой?

— Чайная пара только одна, госпожа… — тихо заметила Рене, склонясь к моему уху.

— Не вопрос.

Подхватив чашку, я поднялась и направилась к тележке. Сняла маленькую крышку с чайничка и залила обратно такой ароматный и манящий чай. Не без грусти в душе, но с безразличием на лице.

— Госпожа!.. — воскликнула моя служанка, широко распахнув большие глаза.

— Не переживай, Рене, — ободряюще ей улыбнулась. — Слова королевы Турина нуждаются в безусловных доказательствах. То ли дело слова служанок семьи Редман.

Мое ядовитое ехидство заставило Тейрана побагроветь, но первым подал голос барон Бенуа:

— Почему вы все это делаете, Ваше Высочество?

Он был неожиданно спокоен и должно быть впервые говорил со мной без уверенности, что получит лишь тонну лжи в ответ. Что могло бы тронуть меня, но статус возможного предателя, что еще висел над рыжей головой, не дал мне так просто смягчиться.

— Кому как не вам, барон Бенуа, понимать, каково это быть виновным лишь устами вышестоящего.

Лишь с коронацией Атила Селестин получил фамилию Бенуа и титул барона. Ему повезло попасться на глаза принцу, когда тот был лишь одним из десятка претендентов на престол. И повезло, что именно его господин одержал верх над всеми. И потому его возможное предательство Атила или его сына в будущем так царапало душу.

— Вы можете сколь угодно выставлять меня злодейкой, быть может я ей и являюсь на самом деле — вряд ли многие из вас секут служанок за пролитый чай. Однако когда речь заходит о жизни и смерти, почему-то только меня волнует истинна ли их вина.

— Должно быть потому, что от этого зависит и ваша дальнейшая жизнь, Ваше Высочество. — вмешался в наш разговор герцог Хелдер. — Если преступник не будет найден, вы снова окажетесь в опасности.

— Не без этого. Но я не уверена, что в случае пересмотра дела, барона будет ждать успех. — развела руками я. — Без обид, лорд Бенуа, но ценное время уже было упущено. Независимо от исхода сегодняшнего суда вы сможете попытать счастье в следующий раз.

— Ваше Высочество… — Бенуа вновь нахмурился и набрал полные легкие воздуха, но я не дала ему зайти на новый виток бессмысленных споров:

— А кто из вас клялся, что Лаура была той, кто заварил для меня отравленный чай?

Мой вопрос встретили дружным молчанием. После истории с Жанной пыл служанок поубивался да так, что барону пришлось лезть в бумаги, чтобы назвать имена.

— Сесиль и Дора были первыми.

— Подтверждаете? — потребовала я, опасно сощурившись.

— Д-да, Ваше Высочество. — пробормотали они, прижимаясь плечами друг к другу.

— Раз знаете о таком, то видели как она делала это лично. А значит видели и того, кто допустил до этой работы девчонку, лицо которой я увидела лишь после ареста. Так кто это был?

— Жанна! — выпалила одна из служанок зажмурившись. Вторая еще сильней напряглась, явно не рассчитывая на болтливость подруги.

— Жанна? И почему она не сделала это сама? Зачем понадобилось просить другую служанку?

Чувствовала себя так, словно тщательно затачиваю клинок, медленно и методично. И они разделяли со мной эти ощущения, начиная опасаться за свои шеи.

— Из-за…

— Из-за того, что она была больна! — вновь не выдержала одна из служанок, на что получила короткий гневный взгляд от второй.

— А, так боль не позволила ей заварить чай, но подать его мне она все же нашла в себе силы? Любопытно. — хмыкнула, расплываясь в опасной улыбке. — Но любопытней другое, как и когда вы узнали о том, что Лаура хранит в своих вещах яд? До моего отравления или после?

— После! — хором заверили они, другой ответ мог стоить им жизни.

— И каким образом? По вашим словам о яде могли знать только двое. И будь они даже самого недалекого ума, болтать направо и налево сразу после отравления королевы…

— Яд нашли при обысках вещей этих мерзавок!.. — вновь в один голос завыли они.

— Обыск был после допросов, поправьте меня, барон Бенуа, если это не так. — глянула в сторону Селестина лишь мельком и, не дождавшись ответа, вернулась к жертвам своего допроса: — Так как вы узнали? Или лучше спросить почему Лаура до обысков вместо избавления от улик растрепала о месте их нахождения вам? Лаура, ты была близка с этими служанками?

— Нет, Ваше Выс… — начала было она.

— Но ты была близка с Мэри, не так ли? — вмешался барон Бенуа. — Если вы прочтете стенограммы допросов, Ваше Высочество, то обнаружите, что никто не указывал на одну Лауру. Однако многие на допросе отмечали, что они с Мэри держались обособленно от остальных, и когда обыск последней не дал результатов, было принято решение осмотреть вещи второй подозреваемой. Разумеется, остальных служанок мы не обошли стороной, но ни у кого из них не обнаружилось ничего подозрительного.

— Правильно, все подозрительное сгрузили Лауре. — с издевкой бросила я. — Полагаю, вы рассмотрели вариант того, что подложить ей яд мог кто-то кроме Мери?

— Но…

— Да, да, она чаще всех покидала королевский дворец, но разве это преступление? Или больше никто из служанок не показывал