разорялся маркиз, атакуя мои барабанные перепонки. — Вы намерено бросаетесь столь грязными инсинуациями, изначально зная, что мы не допустим подобного! Чего вы добиваетесь, леди?! Хотите опорочить репутацию императорской канцелярии?

Сдержалась из последних сил, чтобы не ответить, что там и без меня прекрасно справляются.

— Или извести всех слуг семьи Редман, опорочив тем нашу честь?! — присоединился к нему Тейран.

— Я хочу, чтобы этих женщин оправдали и вернули в мой дворец!

Мне тоже пришлось повысить голос. Но когда сказанное дошло до каждого, вновь воцарилась гнетущая тишина.

— Хотите… чтобы они и дальше были служанками королевского дворца? — первым отмер Бенуа.

— После обвинений им не найти другого места службы, а у меня с недавнего времени снова нехватка рабочих рук, чем был весьма недоволен Его Величество. А я не желаю его более расстраивать.

Моему заявлению никто не поверил, это читалась в глазах. Я же не могла сказать большего, иначе каждого за столом хватил бы удар. Даже думать не хотелось, что было бы, скажи я, что никакого отравления и не было.

Просто прошлая Кларисса призвала душу из другого мира, а потому валялась в постели почти месяц в бреду. А история со служанками… подстава. За которой, кстати говоря, кто-то стоял, вон даже яд пронесли, чтобы спрятать его у Лауры. Просто выбрали удачный момент, чтобы избавиться ото всех в моем окружении, кого не кормила другая рука. Но скажи я подобное, и судили уже бы меня.

— Но все же… — растерянно бормотал Бенуа, который не мог поверить, что отделается так просто. Должно быть он думал, что я желаю его крови, потому обнажаю грехи.

— Я не требую пересмотра дела, у императорской канцелярии сейчас и без того полно работы. И со служанками дома Редман лучше всего разберется глава дома или его наследник.

Для Тейрана мое предложение тоже было лучшим из всех после подобного слушания, а потому он заметно расслабился.

— Все равно оставлять рядом с вами это отребье возмутительная грубость! — не унимался только маркиз.

— Благодарю за заботу обо мне, но я…

— Это ударит по репутации всего совета! — перебил старик, щелкая мое самомнение по носу.

— Это желание пострадавшей. — упрямилась я. — И в качестве благодарности за спасенное будущее, герцог Хелдер, лорд Редман и сэр Кристоф могли бы меня в этом поддержать. Дела всегда намного лучше слов.

Они прекрасно поняли, что я требую плату за спасенные жизни детей. Пусть я защищала своего сына, нельзя было отрицать, что все бы погибли, не продержись мой защитный барьер до прибытия Его Величества. Но я даже не получила ни одного письма с благодарностью, что уж говорить о награде.

Честно признаться, сама я даже не подумала о подобном, но Рене и Бьёрн были так возмущены, что стало понятно — меня проигнорировали специально. Так было не принято, высший свет империи открыто выражал благодарность за малейшую мелочь. И потому, пока память была свежа, я хотела воспользоваться своим правом и уколоть каждого, кто поставил свою честь выше пары строк в благодарность опальной королеве.

Это сработало. Перевес ожидаемо оказался в один голос. Мой голос, который оправдал трех женщин, что заливались в слезах благодарности, хоть и знали, их госпожа не перестала быть той самой дьяволицей, что изводила их годами.

— Рене, служанки на тебе. Действуй, как и было приказано. — бросила я, направляясь на выход.

— Да, госпожа.

— Ваше Высочество! — окликнул меня герцог Хелдер, не давая так сразу уйти. — Великие дома империи признательны вам.

Обернувшись, я наткнулась на троих мужчин, что вынуждено прогнулись, а оттого пребывали не в лучшем расположении духа.

— Но мы не сможем уступать каждой вашей безрассудной идее, — холодно улыбнулся лорд Тейран, а сэр Кристоф коротко кивнул: — Будьте осторожны в будущем.

— Разумеется. — легко улыбнулась я. — Если представители великих домов считают, что отплатили мне за отвагу в полной мере, кто я такая, чтобы спорить с ценой жизни их наследников?

Вот теперь я была в полной мере удовлетворена. Спасла жизни служанок, щелкнула по носу пару зарвавшихся лордов. Казалось, жизнь начинала налаживаться. И я самостоятельно распахнула двери малых залов, желая покинуть помещения первой.

— Леди! — вздохнули над макушкой, когда я врезалась в каменную грудь щекой.

И в этот момент мой надувшийся пузырь самомнения начал со свистом сдуваться.

— Ваше Величество?

Атил не должен был быть здесь, и все же я слышала знакомый аромат, которым был наполнен мундир, что так и остался висеть в моей спальне. Большие ладони легли мне на плечи и осторожно отодвинули на шаг, и я смогла поднять глаза, чтобы убедиться.

— Ваше Величество, — улыбнулась, расплываясь в изящном реверансе. Бьёрн выдрессировал меня как следует на этот счет. — Вы как раз вовремя.

— Проблемы на заседании? — напряженно спросил Атил, а я скосила взгляд в сторону.

Мы оставались в дверях, не давая другим войти или выйти. И Атил не проявил ни к кому кроме меня интереса, а потому подойти не решался даже его секретарь. В итоге мы будто ворковали у всех на виду, создавая новые сплетни. И Атил понимал это лучше других, но ничего не предпринимал.

— Оно как раз завершилось. — хотела сделать еще шаг назад, но пятка стукнула о косяк, давая понять, что деваться мне некуда.

— Слышу рыдания, и вы довольны его исходом. Значит?..

— Довольна исходом и возможностью исполнить ваш указ в срок. — радостно сообщила о своей победе под хмурым взглядом фиолетовых глаз. — Служанок оправдали, и они возвращаются в мой дворец, чтобы навести былой лоск в его стенах.

— Вы же понимаете, что подобное меня не устроит?

Атил навис надо мной и сбавил тон голоса. Теперь наши перешептывания выглядели еще более провокационно. Пришлось прикрыться веером, чтобы не чувствовать тепло его дыхания, и к тому же прикинуться слабой овечкой, что трепещет перед большим грозным львом.

— Смилуйтесь, Ваше Величество, — невинно хлопала ресницами, прекрасно зная, что этот театр одного актера Атила не впечатлит. — Это большее на что я способна в те сроки, которые вы утвердили. Накажете меня за это?

Закрыла веер, являя ему хитрую улыбку. Но в молчании она постепенно меркла, а жар разлился по щекам, ведь Атил не сводил взгляда с моих губ, что оказалось не самым страшным:

— Постарайтесь удовлетворить меня