присмотрел для своих целей. Под нами находился подготовленный, но мёртвый алтарь, а вокруг — запас медицинского оборудования.

Так что мы развернули полноценный полевой лазарет. Черкасов оказался опытным медбратом и ловко помогал Максиму. Хотя ногу в его экзоскелете пришлось отрегулировать, чтобы не запинался. Одна дуга помялась при падении.

Сухов переживал потерю своей батарейки и спрашивал, смогут ли её поменять по гарантии. Я пообещал ему сделать новую и не взрывоопасную.

Только после этого его лицо разгладилось, и он вдруг сказал:

— Я человек практичный. Пусть и говорят, что на линии неверующих нет, но я всегда оставался циником в этом вопросе. Но сегодня, — он покачал головой, — когда я увидел как ты быстро разобрался с проблемой батарейки и использовал её, чтобы мы могли сбежать, я готов признать тебя богом артефакторики.

Неисправим. Не единого луча света из глаз или души. Только холодная прагматичная логика.

В ответ я тогда похлопал его по плечу и отправил помогать стелить койки для раненных друзей. Пусть прагматично поможет.

Я обошёл каждого, с каждым переговорил, кто был в сознании. Подержал за руку, если требовалось.

И только спустя десять насыщенных болью и надеждами часов, переговорив после операции с Приваловым, я наконец закончился.

Я просто упал за какой-то ящик и остался там лежать, пока не вставшая на ноги Лена Толмачёва, поисках туалета, случайно не забрела не в тот угол склада и не нашла меня рядом с коробкой с дезинфекторами.

Момент, когда меня подняли на руки, я видел будто со стороны. Казалось, что эти люди несут святыню, саркофаг со святым, а не уставшую тушку одного артефактора. Они старались одновременно не касаться меня лишний раз, но при этом каждое касание было наполнено уважением и трепетом, который я не до конца понимал.

— Ты выглядишь слишком удивлённым для бога, Шторм, — проворчал мне в лицо Контролёр. — Как ты выживал раньше, если тебя не носили на руках почитатели?

Мы оказались с ним лицом к лицу. Повезло, что он всё также был прикован к древу перерождения, иначе бы я не смог сопротивляться ему в нынешнем состоянии. Не хватало сейчас для полного счастья потерять контроль над телом и разумом.

Я проигнорировал его вопрос и стал медитировать рядом с деревом. Пока я вырубился в реальном мире, хоть с пользой проведу его здесь.

Только мне не дали.

Сначала закряхтел Контролёр, но через минуту он стал издавать стоны боли.

— Успокойся! Я ничего плохого тебе не сделал! — мне показалось, что в его голосе мелькнул настоящий испуг. — Остановись!

— Прекрати орать! — не открывая глаза попросил я.

— А-а-а-! — проорал он, заставив меня глянуть, что происходит.

И тут я чуть не упал на спину: моё дерево, мой цикл перерождения, опора и твердь, шаталось. Шаталось так, как расшатывают зуб перед тем, как его вырвать.

Заключённый в плен древа Контролёр дёргался, пытался вырваться, но не мог ничего сделать. Из него вытекали силы, причём не ко мне, а куда-то ещё. Словно в землю. Голодную и сухую.

А затем проснулся уставший артефактор, прислушался к спящему, но вс равно чувствительному телу, и понял, что происходит.

— Активизировался алтарь! — воскликнул я. — Началась привязка.

— Хорошая… штука… — сквозь зубы простонал Контролёр. — А я здесь причём?

Пришлось заставить себя изо всех сил проснуться и принудительно прервать процесс привязки к алтарю. Благодаря ему я могу стать сильнее, но… при этом есть свои нюансы.

Видимо, я так активно думал о том, что привяжу к нему Привалова, что не осознавая этого настроился на частоту артефакта, активизировав процесс.

И пусть напрямую местный алтарь не являлся атрибутом огня, но всё же обсидиан многое позволяет обойти.

Магический камень, что не говори.

Когда я слегка оклемался, рассказал Подорожникову о своём плане. Всё-таки он был хозяином этого места, а я лишь — временный опекун. А бог под боком — это навсегда.

— Я сделаю так, как считаете нужным, Сергей, — ответил он. — Я доверяю вам и… — его пауза затянулась, но спустя время он собрался и закончил: — и, как обещал раньше, продолжу служить вам и вашей семье. Независимо от того, кто вы на самом деле.

Я вспомнил крик в машине, когда мы падали: «Шторм! Молю! Ты же бог! Помоги нам!»

Это мог быть кто угодно. Это могли быть эмоции, бесплодный призыв о помощи.

Но кричал Черкасов. И в его голосе я слышал не мольбу потерянного человека, а окрик старшего офицера, который точно знает твои возможности и требует от тебя их показать в критический момент.

И именно в этот момент Черкасов призывал меня показать, кто я есть на самом деле.

— Позови Антона, — сказал я Максиму, когда мы обсудили свои дела.

Подорожников ушёл и через пять минут пришёл Черкасов. Он чуть хромал из-за неточности в экзоскелете, но пока у меня не было времени довести его до ума после ремонта.

Однако это не мешало ему смотреть на меня прямо, ровно и спокойно.

Я зада ему лишь один вопрос:

— Когда ты узнал?

Его лицо расплылось в той самой улыбке любимого дядюшки, который сейчас достанет зажигалку и подпалит бомбочку прямо на балконе многоэтажки. Я рефлекторно напрягся, но в то же время подался вперёд от любопытства.

А Антон пожал плечами, словно говорил очевидные вещи:

— Если вы думали, что Дар контроля не действует только на вас, Сергей Иванович, то ошибались. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Поэтому я знаю, кто вы с вашего первого разговора со Смертью и Жизнью.

Внутри меня раздалось протяжное: «Чооооо⁈» Контролёр не смог проконтролировать чужой контроль? Это даже забавно.

Что ж, как минимум с одним вопросом мы разобрались.

Осталось дело за малым: убедиться, что передо мной не стоит ещё один бог.

Глава 10

Сюрприз-сюрприз

Привалов встал на третий день, и я не отказал себе в удовольствии поржать над его удивлённой рожей.

У него из горла до сих пор торчала трубка, к которой присоединялась система дыхания, но он, хрипло и тяжело, дышал сам. И то, хрипел только потому, что эту самую трубку Максим ещё не вытащил.

Огненный наследник спустил ноги с кровати, сделал несколько неловких шагов, поддерживаемый Подорожниковым, похожим сейчас цветом на скатерть. А затем Кирилл мягко оттолкнул лекаря и зашагал по комнате сам.

Он походил на деревянного Буратино, который неловко дёргал ногами, но бегал с детской непосредственностью.

Привалов попробовал что-то сказать, но трубка в горле помешала.

— Придётся помолчать ещё немного. — Кивнул Максиму и тот уложил