чем точно питаются феи, но мисс Петра с одинаковым удовольствием уплетала и куриное суфле, и запечённые овощи. При этом громко чавкала, болтала ногами и ковырялась в еде пальцами. Дирк страдал молча: этикет не позволял делать замечания гостье. К чаю госпожа Гренадина — ну хоть что-то мисс Тэм уяснила! — подала пикантный козий сыр с фруктами.

Дождавшись, когда в комнате мисс Тэм погаснет полоска света под дверью, а после выждав ещё двадцать минут, Дирк тихо спустился в мастерскую. Петра спала на стопке жёсткого молескина и не проснулась, когда Дирк зажёг фламболи.

Глубоко вздохнув, Дирк соорудил небольшой гамачок из мягкого бархата, натянув его между опорами стеллажей. Аккуратно переложил феечку на импровизированную постель и прикрыл лоскутом фланели. Только затем, чтобы не видеть эти жалкие отрепья, убеждал он себя.

А после, вздохнув ещё сильнее, снял с полки отрез розового шилькета и принялся кроить крохотное платье на глаз.

Вот почему он, гениальный модистер, уже вторую ночь подряд шьёт в собственном доме тайком, как какая-то камеристка, что вместо работы профлиртовала весь день с соседским мальчишкой-курьером, а не наслаждается заслуженным отдыхом после триумфа?

Невысказанный вопрос висел в тишине мастерской, нарушаемой лишь тихим поскрипыванием ножниц и мерным похрапыванием Петры. Боги, она ещё и храпит!..

Это ничего не значит, убеждал он себя, вручную присборивая крохотную юбочку. Он просто хочет посмотреть, как поведёт себя шилькет в такой мелкой складке. Или заутюжить его в плиссе?..

И нет, это не какая-то там благотворительность — вот ещё! — а профессиональный интерес. Не может же он допустить, чтобы под его крышей ходила (раз летает она пока с трудом) дама в лохмотьях. Пусть даже эта дама — насекомое с дурным характером. В конце концов, это вопрос его личной репутации.

И вообще, это просто одна из его идей, воплощённая в миниатюре. Надо же понять, как бы смотрелось на королевском пионе платье-кокон. Не отшивать же его в полном размере — у него просто-напросто шилькета не хватит на сложную драпировку, призванную уравновесить внушительную нижнюю часть дамы. Да, кстати, что там у Петры с объёмом бёдер?.. Боги, худший кошмар, это же просто шарик на ножках! Хоть вдоль, хоть поперёк замеряй! Тогда акцент сделаем на руках, хотя их выше локтя лучше тоже не показывать… А до чего ей всё-таки розовый шилькет к лицу, как он удачно оттеняет цвет её волос! А вот этот батист — не будет ли он слишком грубым для панталончиков?..

Закончив, Дирк скрутил из проволоки плечики и подвесил миниатюрное платьице рядом с гамаком, а потом погасил фламболи и тихо вышел. И, ложась, внезапно поймал себя на мысли, что ему необычайно хорошо. Чёрт подери, видимо, он сошёл с ума…

Ну и пусть. Завелись тут все эти странные дамы — и ладно. С ними в доме было чересчур суматошно, зато весело и уютно. И Дирку это, кажется, даже нравилось.

Впрочем, наутро эти глупости выветрились из головы, когда Дирк чуть не порезался бритвой, заслышав оглушительный тонкий визг.

— О, мой расчудесный мужчина! Ангел! Эклер души моей! Суфлешечка моего сердца! Где ты, любовь моя, дай же мне скорее расцеловать твои руки! Нет-нет, ты видела, громадина, какие шовчики? А бантик!.. О, спускайся же скорее, мой гений, дай мне облобызать тебя!..

Поборов в себе постыдное желание сбежать через окно, Дирк спустился на завтрак с идеально выбритыми, но слегка покрасневшими щеками. Если маленькая самоубийца назвала «громадиной» Гренадину, то велики шансы, что к этому моменту надоедливое насекомое уже прихлопнули мухобойкой.

Увы. Внизу на него налетел розовый цветок, и Дирк незамедлительно получил липкий поцелуй куда-то в ухо.

— А это — сожги! — прижав руку к сердцу, патетически воскликнула мисс Петра.

И широким жестом бросила ему под ноги комочек лохмотьев. «Вот уж действительно признание моего таланта, — кисло подумал Дирк. — Прямо таки оглушительный успех». Комочек он брезгливо отодвинул носком туфли, но украдкой осмотрел своих дам в столовой. Мисс Петра была прелестна: в новом платье она была похожа на полураспустившийся бутон — вот уж действительно «королевский пион»! Ещё бы она не лежала на салфетке, болтая в воздухе ногами и подперев круглые щёчки пухлыми ручками. И не смотрела таким влюблённым взглядом. В конце концов, он не сделал ничего особенного! А ночью заботился исключительно о себе, чтобы не испортить аппетит за завтраком созерцанием лохмотьев.

А мисс Тэм смотрела… тепло. Дирку вдруг стало одновременно неуютно и приятно. И пока он мысленно метался, раздумывая, нужно ли оправдываться перед помощницей за этот ночной порыв, та уже сама сменила тему.

— Мэтр Андер, вам записка из магистрата. Мэр города, достопочтенный сэр Блом, приглашает вас на послеобеденный чай.

— Что же вы молчали раньше! — вспылил Дирк, хотя до этого момента мисс Тэм не сказала ни слова, а новость смогла бы принести разве что непосредственно в ванную.

— Также с раннего утра было несколько посетителей, но я сказала, что мэтр принимает только по предварительной записи и в определённые часы. Я составила график посещений на ближайшие три дня с полудня по пяти, с перерывом на обед. Небольшое ожидание сохранит интригу, вы ведь не какой-то там безвестный портной. Но если вы не готовы, могу отменить.

— Наверняка это были самые знатные дамы города, — приосанился Дирк. — Вы поступили верно, мисс Тэм. График — это прекрасно. Я ценю порядок во всём, а моё время очень дорого.

— Вообще-то это был галантерейщик, горничная от мисс Лебран, владелицы судоверфи и несколько соседок с пирогами. Пироги пусть вас не обманывают — они живо интересовались стоимостью ваших услуг.

— «Услуг»?.. — прошипел Дирк. — Я им что…

— Я им так и сказала, мэтр. Что ваш талант исключительно бесценен. Это отсечёт неплатёжеспособных клиен… гостей. Так что прикажете ответить мэру?

Дирк подумал, что за пятнадцать арданов в неделю он вполне может использовать мисс Тэм и как личного секретаря. Да, так будет даже убедительнее. И престижнее. Надеясь, что у помощницы сносный почерк, он продиктовал ей стандартное благодарственное письмо-согласие.

— «Глубокоуважаемому господину мэру Бриара, сэру Блому… Примите мою искреннюю признательность за оказанную честь и любезное приглашение… С крайним удовольствием принимаю… Безоговорочно ожидаю указанного часа… С глубочайшим к Вам уважением и преданностью, баронет Дирк Андер». Покажите.

Почерк у мисс Тэм был так себе — округлый и неровный, но чего можно ждать от цветочницы? По крайней мере, писала она без ошибок, за что Дирк