о еде или напитках, которые лорд Ойвинд мог бы привезти с собой?

– Насколько я знаю, их не было. Лорд бежал из Султаната, я видел его коня. Тот был загнан, и Его высочество распорядился дать другого.

– Когда Его высочество упал с коня?

– Спустя пять или шесть часов после того, как мы выехали. Я не наблюдал точное время.

– Известно ли вам, чтобы принц Ярдард что-либо ел или пил после того, как лорд Ойвинд покинул его?

– Его высочество назначил меня своим адъютантом, и я был рядом, поэтому могу присягнуть, что нет. Не ел и не пил. Мы спешили навстречу с Тигром, не делая остановок.

– Можете ли вы присягнуть в том, что сказали правду?

– Клянусь милосердной богиней…

Грэхэм произнёс долгую клятву.

– Лорд Ойвинд, встаньте перед своим королём и поведайте нам, что произошло в шатре, когда вы оставались с Его высочеством наедине.

Тот мужчина, что стоял слева от трона, прошёл вперёд, встал рядом с Хэмом, обернулся к королю, поклонился, прижав руку к сердцу. Грэхэм не сразу узнал в этом подтянутом, щеголеватом красавце пропыленного, грязного беглеца, которого видел много дней назад. У Шёлкового лорда оказался приятно-низкий, бархатный голос, немного мурчащий, словно у кота. Ойвинд улыбнулся:

– Мы действительно пили вино из запасов принца Ярдарда, ели сыр, хлеб и фрукты из запасов принца Ярдарда, и разговаривали о его военных планах и о том, как я бежал из Султаната. Мы – друзья детства, и нам было о чём поговорить, но… В этих стариковских разговорах нет ничего особенного.

Ойвинду было около пятидесяти лет, но стариком лорд не казался. Бывший посол короля Ульвара так же принёс клятву.

Следующим вызвали королевского лекаря.

– Ренар, сын Бартарга, ты заявил, что обнаружил в теле покойного принца яд. Возможно ли, что произошла ошибка?

– Нет, – угрюмо буркнул высокий, похожий на встрёпанную ворону, молодой человек. – Исключено.

«Принца отравили?» – в ужасе подумал Грэхэм. И вдруг разозлился. Ну, конечно, отравили! Накануне Ярдард был здоров и бодр. У принца даже голова не болела! Он шутил и улыбался. А утром оказался бледен, щурился и, вскочив в седло, пошатнулся.

И это сделал вот этот щёголь в шёлковом зелёном камзоле!

Все они такие, эти аристократы!

Когда лекарь завершил свои слова клятвой, Хэм снова покосился на короля. Но Себастиан молчал, застыв в неподвижности. «И этот отравитель стоял рядом с троном, – лейтенант похолодел. – Он убьёт государя! Ну, конечно, убьёт! Клянусь милосердной богиней! Его подослал Джарджат. Точно! Это как раз в духе подлого Тигра».

– Ваше величество, – бархатный, наполненный горечью голос Ойвинда снова возвысился перед престолом, – что я, человек далёкий от медицины и научных изысканий, могу противопоставить столь мудрёным словам и терминам? Я не могу ничем доказать свою невиновность, увы! Моя жизнь – в ваших руках, мой государь. И жизнь, и честь. Но даю вам слово рыцаря, дворянина и потомка Шёлковых королей, что в смерти вашего дяди, моего друга, принца Ярдарда, герцога и Хранителя Медвежьего щита, я не повинен. Понимаю, что против тяжести выдвинутых обвинений слово рыцаря это… неважно. И, понимая это, я готов взойти на эшафот.

Король ожил.

– Лорд Ойвинд, готовы ли вы поклясться собственной честью, что не виновны?

– Клянусь, мой король, я – невиновен. Честь – единственное, что у меня ещё осталось.

– Я вам верю. Вы свободны от обвинения, – просто ответил Себастиан и тепло улыбнулся.

Грэхэм не поверил своим ушам. Что? Как так?

Тронный зал загудел.

– Но, Ваше величество! – растерянно пробормотал рыжеволосый лорд, бородатый, с кустистыми бровями, намертво сошедшимися на переносице. – Обвинения слишком серьёзны, чтобы принимать на веру слова лорда Ойвинда…

– Герцог Ингемар, – король встал и обвёл лучезарным взглядом тронный зал, – и вы, мои подданные. Мой отец не верил никому и подозревал всех. И мне печально признавать это. Мы с вами – рыцари. Многие сотни лет слово рыцаря было дороже золота. Мир, в котором нет чести, нет верности слову, в котором все подозревают друг друга – ужасный мир! Лорд Ойвинд – потомок королей, аристократ, рыцарь. Его слово должно быть дороже мелочных подозрений.

«Но как же? – подумал Грэхэм в ужасе. – Что же будет, если всем подряд верить?!». Он посмотрел на Ойвинда и уловил тонкую усмешку, промелькнувшую на вишнёвых, красиво очерченных губах. «Сволочь! Ах же ты мерзопакостная сволочь!».

– Ваше величество, – не сдавался Ренар, – несмотря на слово, данное лордом, обстоятельства таковы, что по закону обвиняемому необходимо пройти допрос с пристрастием, так как…

– Я отменил пытки. Ренар, я бы не хотел, чтобы вы оскорбляли лорда, настаивая на своих подозрениях, после того, как он дал слово чести!

– А я продолжаю настаивать и обвиняю лорда Ойвинда в отравлении! – выкрикнул Ренар в бешенстве. – И, если у него есть какие-то доказательства своей невинности, пусть их предъявит! Кроме него отравить принца было некому!

Король нахмурился:

– Я не желаю больше слышать оскорблений моего лорда…

– Тогда я вызываю лорда Ойвинда на богиний суд. Кажется, такой способ в рыцарских романах считался приемлемым для аристократов?

Лекаря трясло от злости, и Грэхэм понимал беднягу. Если лорд Ойвинд неповинен, то честь и репутация самого Ренара вставала под вопрос. Да и Хэма, честно сказать, тоже. Но воля короля...

– Богиний суд? – задумчиво переспросил Себастиан.

– Я бы рад был защитить свою честь в поединке, как и подобает рыцарю, – лорд Ойвинд наклонил голову набок и снова тонко улыбнулся, – вот только я не припомню, господин Ренар, из какого дворянского рода вы происходите?

– Из рода дворян рудника, – процедил тот.

– Увы, – Ойвинд вздохнул, – боюсь, в этом случае я не смогу принять ваш вызов.

– Тогда примите мой!

Лорд обернулся и посмотрел на покрасневшего от ярости Грэхэма.

– Вы обвиняете меня в отравлении вашего герцога? – уточнил прохладно.

– Да, обвиняю.

– И вызываете меня на богиний суд? На смертельный поединок?

– Да, вызываю.

Ойвинд поклонился:

– Вызов принят. Да рассудит нас богиня милосердная! Да победит тот, за кем правда.

– Да рассудит.

***

Грэхэм уже выходил в турнирный дворик, когда его догнала Астра, схватила за рукав.

– Ты с ума сошёл?! – крикнула она. – Хэм! Ты – всего лишь лейтенант. А это – лорд. Ты представляешь, кто