Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сердце Аморы забилось быстрее, когда их карета подъехала к небольшой очереди к золотым воротам, что фактически являлись въездом на территорию дворца.
– Насколько ты мне доверяешь? – Дэмиан снова задал этот злосчастный вопрос, но на этот раз не было магии, что побуждала бы Амору отвечать, так что, она лишь взглянула в его синие глаза и промолчала, нахмурившись.
Один из множества гвардейцев, что стояли по периметру подошел к карете и потребовал разрешение. Дэмиан вынул из своего камзола какой-то сверток и протянул без каких-либо сомнений.
Откуда у Короля пиратов разрешение на въезд в императорский, мать его, дворец?
Гвардеец опустил взгляд на сургучную печать, и его глаза резко округлились. Он снова посмотрел на Дэмиана, потом опять на печать.
– Боюсь, я не могу ждать весь день. – скучающе протянул пират.
Гвардеец кивнул, а затем произошло нечто из ряда вон:
– Конечно. – отчеканил мужчина, приложил кулак к сердцу, поклонился и, чтоб его, побежал к воротам.
Поднялась суета. Кареты впереди начали просить отъехать в сторону и дать дорогу Аморе с Дэмианом. Русалка следила за всем с нескрываемым подозрением.
– Хм. – она уставилась на пирата, что упрямо смотрел только вперед. – Любопытно.
– Что именно?
– Где, ты сказал, живет твоя семья?
Он покачал головой, смахивая несуществующую пыль со своих рукавов:
– Я не говорил.
– Точно. Не говорил. Но при этом, почему-то требовал ответов от меня.
Уголки его губ дернулись вверх, и он наконец повернул к ней голову:
– Я лицемер, да. Но, принцесса, ты ведь сама задавала не те вопросы.
Амора закатила глаза, и карета тронулась с места.
Они проехали через широкий каменный мост, что пересекал реку таких размеров, что там вполне могли проплыть сразу два судна за раз. А впереди их ждали великолепные сады с фруктовыми деревьями, цветами самых разных оттенков, и разумеется, пальмами. Сама территория дворца напоминала небольшой город внутри другого города, только с большим количеством вооруженных людей. Издалека казалось, что дворец совсем близко, но на деле они ехали несколько минут, прежде чем перед глазами выросло сооружение, что лишь немногим уступало дворцу в Оринфе.
Он был создан из множества белокаменных ярусов с куполообразными крышами. И Амора могла бы рассматривать его часами, если бы не суматоха внизу. Слуги, точнее рабы, потому что у всех на руках были сверкающие браслеты, перешептывались, собираясь в кучки и выглядывая из-за деревьев. Она не слышала, о чем они говорили, но знала, что интерес вызывал именно мужчина рядом с ней.
Дэмиан покинул карету и помог ей выбраться следом. Его рука сжала ее ладонь сильнее, заставляя Амору поднять глаза.
– Помнишь, что я тебе сказал о том, кто ты?
Она вырвала свою руку и вскинула подбородок.
– Дама в беде.
Ее реакция заставила уголки его губ дрогнуть, но уже в следующее мгновение все эмоции исчезли с его лица, плечи расправились и даже походка изменилась. Когда он уверенно направился к ожидающему недалеко мужчине, Дэмиан больше не был ни Королем пиратов, ни тем мужчиной, что широко и по-мальчишески ей улыбался. Он был кем-то совершенно иным. И Амора не могла не думать о том, что и сама надевала похожую маску всякий раз, когда предстояла встреча с королевским двором.
Дэмиан приветствовал мужчину в синем облачении лишь коротким кивком, и Амора не знала было ли дело в том, что у того тоже были эти рабские браслеты на запястьях или же тут было что-то другое. Вся атмосфера на площади перед дворцом была, мягко говоря, напряженная. Она прикусила себе язык, дабы не завалить Дэмиана вопросами и молча поплелась следом верх по каменным ступеням.
Внутри дворец был столь же внушителен, как и снаружи, но в отличие от Оринфа, был буквально наполнен воздухом и светом, что лился из множества витражных окон.
Из широкого холла они тут же свернули направо в просторный коридор, где у каждой стены стояло по четверо вооруженных гвардейцев. В самом конце их ждали широкие позолоченные двери, что в миг распахнулись благодаря слугам, рабам.
Дэмиан бросил последний взгляд на Амору и вошел в тронный зал. Сердце буквально колотилось в его груди, но внешне он не выдал даже крупицы эмоций.
Амора старалась следовать его примеру, но ее то и дело отвлекали украшения женщин которые стояли и справа, и слева от центрального прохода. У многих на головах были странные цепочки с драгоценными камнями, что украшали как волосы, так и лоб. А еще у многих были подведены глаза чем-то темным, отчего взгляд казался ярче. Ей мгновенно захотелось сделать так же, потому что, будем честны, красота ее глаз…
Вдоль позвоночника пронесся крошечный разряд, от чего мысль оборвалась, а сама Амора едва не споткнулась.
Узнавание.
Она начала вращать головой и не сразу заметила, что Дэмиан остановился у помоста. Едва не врезавшись в него, она вовремя успела сделать шаг в сторону.
Трон, на котором сидел император, не особо ее впечатлил. Впрочем, как и сам император. То был мужчина средних лет с кудрявыми каштановыми волосами и густой бородой. Голову, разумеется, венчала корона, а одет он был в какую-то светлую рубашку и штаны. Ни того, ни другого особо не было видно из-за украшенной золотом и тяжелой на вид мантии. Единственное, что привлекло ее внимание в нем – это взгляд. Тот был суровым, даже по какой-то причине, злым. Он взирал на Дэмиана с чем-то вроде презрения или осуждения, и при этом сжимал тот самый сверток с печатью в руке так сильно, что тот превратился в бумажный комок.
На помосте было еще несколько человек. Справа стояли какие-то старики, но ближе всего к трону находился высокий широкоплечий мужчина с теми же кудрявыми волосами, бородой и внушительным мечом на бедре. Явно воин, и смотрел он на Дэмиана иначе, со странной смесью шока, неверия и, возможно, подозрения.
Слева стояли три женщине. Две ближе к трону, Амора решила, что миловидная блондинка это императрица, а девушка помладше принцесса. Последняя была копией своих родителей. И она была единственной, кто бросал любопытные взгляды с русалки на Дэмиана, словно не могла решить, кем они друг другу приходились.
Дальше всего от трона находилась взрослая, но невероятно красивая женщина. Амора мгновенно узнала те же черные волосы и синие глаза. Это не мог быть никто иной, как мать Дэмиана. Что
