соседей. Успев с выгодой продать большую отару овец. Здесь же они купили отару и лошадей у таких же казахов, но с севера Казахстана. Да так понравились друг другу, что решили породниться через детей. В одной семье был жених, в другой – невеста. Туды-сюды, отогнали овец, но в связи с новыми событиями толком свадьбу не собрали, а решили полюбовно забрать невесту. Но тут возникла неувязочка – жених заявил, что невесту кто-то уже до него распечатал. Возник конфуз, переросший в скандал. Типа, Ермека со товарищи кинули и круто наебали. Опозоренную девку запихали в сани, брат Ермека сел верхом и отправились они с предъявой к новым родственникам. Там Ермек хотел либо вернуть невесту, либо вымутить калым взад.

При этих словах Боб психанул и соскочил с сосны, а я опять чуть с нее не улетел, так она подпрыгнула. Блин, надо пересесть, а то точно навернусь.

Вообще от Боба лично я вполне могу реально получить в морду по двум причинам: если я чересчур активно буду отстаивать мысль, что Мэнни Пакьяо круче обожаемого Бобом Роя Джонса, и ляпну что-нибудь неосторожно по поводу дочерей и их мальчиков. Эта тема была для Боба, как счастливого отца двух дочерей, особенно болезненная.

- Слышь, дикарь, ты там чё, решил просто вымутить калым?

- Ты чо, нет конечно! – казах оскорбленно выпрямился и попытался гордо сложить руки на груди, но охнул и поник. Хотя… блеснуло что-то эдакое в хитрых косых глазах, ой блеснуло, «мамой килянус».

Я одернул Боба и Ермек продолжил.

В общем, приехали они к родственникам продвигать тему, мол, так и сяк, мол, вы нас кинули, товар купцу бракованный подсунули, но жизнь есть жизнь, мы простим, вертайте калым и забирайте невесту. Ну или часть калыма, в знак раскаяния, а они не будут выносить сор из избы. То есть юрты. А овцы пойдут на укрепление будущего семейного счастья молодых.

Но тут что-то пошло не так, слово за слово, тюбетейкой по столу, и начали ораторов бить. Да так бить, что брат Ермека через несколько часов помер, видимо что-то в потрохах лопнуло.

- Живот у него толстый и твердый стал, а сам белый весь, и задыхаться стал. Помер в общем брат, – горестно поведал Ермек.

Ну а самому Ермеку сломали руку, и, само собой, отобрали и коней, и сани. Так что теперь Ермек добирается домой и будет мстить родственникам.

Боб после таких охуительных историй распсиховался, ещё раз обозвал Ермека и его семейство дикарями, а вот Ермек не испугался (видимо, уже понял, что ему ничего не угрожает), и заявил:

- А чо?! Тут моя правда! Нам обещали одно, дали другое. А мы заплатили честно! Нас наебали? Наебали! Косяк есть? Есть! Вот мы и хотели мирно решить. А они брата убили!

- То есть вы девку насильно замуж отдали, и это не варварство?

- А я вас, русских, жизни не учу, и вы нас не учите! В чужой монастырь со своим уставом не ходят! – блеснул знаниями Ермек.

- А насчёт девственности, - тут Боб запнулся. Дааа, а друг то у меня скрытый романтик, - это не варварство?!

- Да ладно! – взвился Ермек и тоже подскочил с пенька. – Ты глаза разуй, времена какие! А намотает сын от такой чувырлы на винт? Раньше пошло к доктору-венерологу, он тебе хуй вылечит, а теперь?! У нас в деревне из антибиотиков только аспирин, зелёнка и мулла остались. Вот и подумай об этом, коль умный такой!

Мелкий казах аж забыл о болячках, и подпрыгивал от бешенства рядом с пеньком. Но, что характерно, и Боб, и он, «социальную дистанцию» свято блюли. Как было между нами в начале разговора метров пять, так и осталось. И тем сильнее чувствовалась звериная ярость азиата. Дааа, этот крендель так просто оскорбление с рук не спустит. Может быть он и попытался вымутить гешефт из ситуации, но брата у него убивать – это перебор. Не спустит он такого, точно не спустит.

- И не просто так мы не тронутую берём, мы ведь ее в семью принимаем! И уже в нашей семье ей быть, мало как оно там будет, заразу в семью принесет и…

Ермек, словно выоравшись и не в силах донести тупоголовым русским прописные истины, махнул рукой, снова сел на пенек и нахохлился.

Боб молчал, и, кажется, задумался. Я тоже молчал. А ведь в этом и правда что-то есть. Наступает время небольших общин, и каждый человек, который ненароком приносит домой заразу, становится угрозой физического существования этой самой общины, а семейная верность и целомудрие молодежи (и девочек и мальчиков, чего уж там) переходит из категории нравственности в категорию основы физического выживания.

Пиздец. Здравствуй, дивный новый мир! Кто не помер от новой заразы, помрет от триппера.

- Ладно. Спасибо, я пошел.

Ермек встал и побрел мимо меня куда-то в лес.

- Эй, подожди, присядь, - подвинулся я. - А сюда то ты зачем заходил? Крюк ведь сделал?

- Дым из трубы увидел. Да и дорога у Роговки заминирована, обойти хочу - ответил Ермек, не оборачиваясь и не останавливаясь. Мы с Бобом изумлённо переглянулись.

- Погоди, Ермек. Как заминирована?

- Так.

- Расскажи!

Тот остановился и медленно повернулся. Рожа ещё злая, но глаза уже хитрые.

- Ружье дашь?

- Да иди ты нахуй, - тут взвился уже Боб.

Ермек собрался продолжить движение, но тут встрял я:

- Дам. Если сведения интересные.

Боб сплюнул. Ермек как бы нехотя вернулся на пенек.

По его словам, чуть дальше на север, леса плотно подходят к дороге, и перед Роговкой, почти на выезде из этого лесного коридора, вояки бросили на дорогу бетонный блок и заминировали дорогу и обочину. Сделали это в аккурат так, чтобы было неудобно разворачиваться, и если кто сможет до этого места доехать, то машина либо останется, еще больше заблокировав дорогу, либо спалят ещё туеву хучу бензина, объезжая лес. А без знания местности тут никак. То есть чужие не проедут. Пешком? Ну про пешком я уже, кажется, говорил. А если принять во внимание попавшийся нам взорванный мост, то не только лишь все машины могут проехать дальше. Мало какая сможет. То есть либо внедорожника техника, либо вертолет. При наличии топлива в «достат кол», соответственно.

Ермек пытался нам объяснить, как они с братом проехали, потом запутался и заткнулся. Где-то с пол минуты мы сидели